|
При виде одной из них добр Мар опустил веки. Вера Фаэ показала пластинку генералу. - Это мне известно! - петушиным голосом закричал тот. - Почтенный старец Ум Сат, изобретя оружие распада, хотел ограничить его применение и запугивал фаэтов якобы возможным взрывом всех океанов планеты. Добр Мар закрыл глаза. - Правитель Добр Мар согласен? - допытывался генерал. - Сестра Здоровья может подписать от его имени документ, разрешающий взрыв подводной установки распада? - Как же я могу сделать это, если правитель сам напомнил о предостережении великого старца? - Наивная выдумка! Будто бы вся вода океанов под влиянием сверхсильного взрыва разом взорвется, выделив энергию, как при взрыве сверхновой. И будто в некую крохотную сверхновую звезду превратится вся наша планета. - Разве не страшно? - спросила Сестра Здоровья. - А что может быть страшнее того, что уже произошло? Надо остановить диктатора Властьмании любой ценой. Подводный взрыв у Великого Берега вызовет землетрясение, разрушит там глубинный бункер. В океане вал достигнет неба и обрушится на место Логова, затопив его. Если Сестра Здоровья убедит правителя, он согласится. Для взрыва нужен его письменный приказ. Только он ответствен за все. Сестра Здоровья вгляделась в мутные глаза больного. Тот закрыл их. - Он согласен, наконец-то согласен! - завопил генерал, схватив безжизненную руку правителя, приложил ее к пластинке. - Взрывать! - тонким голосом закричал генерал и, волоча ногу, выбежал из кабинета с пластинкой в руках. Его провожал испуганным взглядом Добр Мар. Он что-то хотел сказать и не мог. Сестра Здоровья спохватилась, пыталась остановить генерала, но правителю стало худо, и ей пришлось помогать больному, вытирая перекошенное гримасой, покрытое каплями пота лицо. Генерал вернулся. Приказ был передан. Взрыв произойдет... - Я ни за что не отвечаю! - фальцетом выкрикнул он. ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЗВЕЗДА НЕНАВИСТИ Всякая Сестра Здоровья несет в себе черты матери. Стремление помочь больному, материнское отношение к страдающему существу, по-детски беспомощному, а потому близкому, даже родному, боролись теперь в Маде с острой, неоправданной, как она считала, тоской по дому. Не понимая этой тоски, отвергая ее, она самоотверженно ухаживала за Умом Сатом, жизнь которого едва теплилась. Обросший седой бородой, с проникновенными, тоскующими (конечно, по Фаэне!) глазами, он недвижно покоился на ложе. Его болезнь задерживала возвращение "Поиска", разжигая в Маде и ее товарищах тоску по Фаэне. Но, как Сестра Здоровья, она должна была стать выше собственных переживаний, и она ухаживала за старцем, стараясь победить его неведомую болезнь, спасение от которой, быть может, было в скорейшем возвращении. |
