- Да, любопытно…- по какой-то неизвестной причине из-за этого тумана ему вспомнилось Пятно, великое неведомое нечто, которое могло все их планы обратить в ничто.

- Какое-то полоумное тайное общество, поставившее себе целью свергнуть аристократию, - продолжал Хин. Он коротко рассмеялся. - Может быть, я бы к ним и присоединился, - он, строго говоря, аристократом не был, будучи внебрачным сыном мелкого графа. В королевстве были детские сады таких внебрачных детей. Многие опускались до низших классов или, в лучшем случае, становились руководителями среднего звена. И немногие, как Хин, ухитрялись пробиться в офицерский корпус или во что-то подобное.

- В Старом городе происходит много странных вещей, - рассеянно согласился Джандрак. Он ощупывал карточку со странным, непонятным лозунгом. «Отчаяние», - решил он. Это вызвано отчаянием. Внезапно и на очень короткое мгновение он слегка устыдился того, чем занимается, и подумал о том, сколько еще таких астероидных гнезд разбросано по всему королевству - жалкие убежища для тех, кого общественное устройство выжало из себя наружу.

Впрочем, это не имело особого значения. Пятно могло еще пожрать их всех. 

 V

  - Не-е-е-е-т…

Кастор Кракно с криком проснулся.

Тяжело дыша, он снова упал на подушку. В полутемной комнате появилась фигура и склонилась над ним:

- С тобой все в порядке, Кастор?

- Да, все в порядке, - едва дыша, ответил лидер анархистов; Хоррис Дэйджел, его личный лейтенант, привык к таким приступам и не стал тревожиться.

Дрожа, Кракно поднялся с постели, рукавом ночной рубашки вытер холодный пот с лица, прошел, спотыкаясь, к окну и раздвинул шторы.

Над старым городом наступала заря.

Восходящее солнце посылало на раскинувшийся внизу город свои первые яркие и тонкие лучи, оставляя в предрассветной темноте многочисленные провалы и дымные долины. До Кракно, жившего на двадцать пятом этаже, со дна этих долин доносились отдаленные гудки, которые внизу были оглушительным воем, призывавшим десятки людей к началу рабочего дня. Слева, на границе его поля зрения, он видел огромную возвышенность, сиявшую и сверкавшую на солнце наподобие волшебной горы - выровненная верхушка холма Внутреннего города.

Его невольная дрожь уменьшилась. Эти приступы всегда вызывали у него подобную быстротечную, но жестокую лихорадку, как будто бы еще оставалась опасность, что из него будет высосана жизненная сила. Он закрыл глаза и схватился за раму окна, стремясь стряхнуть остатки этого кошмара - если это вообще был кошмар - и вернуться к нормальному состоянию бодрствования.

Как мерзкий вкус во рту, он все еще ощущал свою отверженность: он был ужасным образом презрительно отвергнут. Он чувствовал себя как насекомое, на которое наступили. И точно определить, было ли это только воспоминание или же какая-то часть этого зверя извне галактики все еще жила в нем, он не мог. Ему пришло в голову, что между этими альтернативами особой разницы может и не быть.

Через своих шпионов с момента прибытия в Максимилию он старался узнать об этом звере как можно больше. Среди аристократов о нем знали многие, это было нетрудно установить. Но где он находился сейчас, откуда пришел, какова его природа, с научной точки зрения, - все это было старательно засекреченной информацией. Могло случиться так, думал он, что он сам уже знает о звере больше любого другого человека; в какой-то мере зверь все еще был в нем, оживлял его, придавал ему силы - и мучил.

- Собрание на Заре готово, Кастор, - услышал он за спиной тихий голос Дэйджела.

- Хорошо. Спущусь через пять минут.

Он быстро оделся, теперь уже чувствуя себя самим собой.