Но на этот раз я мчалась в свое прошлое, место, в которое я никак не хотела возвращаться опять.

Было странно, что я не узнала его голос с самого начала. То, что я не узнала черты его лица и телосложение, вполне объяснимо; я видела его всего один раз, там, в пустыне. Это длилось около пятнадцати секунд. На нем была бейсбольная кепка, а меня сковывал страх увиденного.

Но голос. Я должна была его узнать.

Когда меня поглотила тьма пещеры и я оказалась под водой, я, честно говоря, подумала, что уже мертва. Очнувшись в кромешной мгле, я все еще считала, что все происходит в потустороннем мире. Смерть стала бы логическим завершением того состояния, в котором я пребывала: травма головы, полное истощение и обезвоживание.

Я открыла глаза и не ощутила ничего, кроме мерного капания воды и стука своего сердца.

Я облизала сухие потрескавшиеся губы и глухо застонала от пульсирующей головной боли. Я пыталась глубоко вздохнуть, но воздух застрял в легких, и я зашлась в кашле.

Кашель и головная боль; не очень хорошее сочетание. Голова начала раскалываться на множество кусочков, отдаваясь болью в каждой клеточке моего тела. Когда приступ прошел, я обнаружила, что нахожусь в сидячем положении, прислонившись спиной к чему-то, что на ощупь напоминало дерево. Оно скрипело при каждом моем движении. Моя грудь горела огнем, но это – ничто по сравнению с тем, что творилось в моей голове. Я осторожно прислонилась головой к деревянной поверхности, оказавшейся деревянными ящиками, в надежде утихомирить головную боль. Я массировала виски, но все было бесполезно – боль засела глубоко внутри. Я опустила руки на колени. Воздух был прохладным и влажным. Ни малейшего дуновения ветерка.

Потом я услышала чьи-то шаги. Моей первой мыслью стало позвать на помощь, потом я вспомнила свою голову, опущенную под воду, и решила не шуметь. Я таращилась в темень пещеры и не видела ничего. Может, я ослепла. Я поспешно отогнала эту мысль. Звук шагов усилился, перемешиваясь с хрустом гальки. Должно быть, он оступился. Я услышала негромкое чертыханье – это был явно мужской голос – потом шум перебираемых вещей. Стук металла о камни. Трудно сказать, что это. Я все еще пыталась понять, откуда идет звук шагов, когда он зажег фонарь, и меня буквально ослепило яркой вспышкой света. Мне показалось, что мои глазные яблоки охвачены пламенем. Я закричала, закрыв глаза и отвернув голову в сторону, но даже тогда я ощущала бьющий в веки галогенный свет его фонаря. Он делал это намеренно, чтобы ослепить меня и сбить с толку.

Меня схватили за ноги и потащили вперед. Я все-таки ухитрялась не разбить голову о лежащие на земле камни. Потом я ощутила, как он придавил меня своим весом, связывая ремнем, больно врезающимся в живот. Луч света продолжал слепить меня.

– Открой глаза, – приказал он. Я не могла, даже если бы очень захотела. По лицу текли слезы. Я пыталась отмахнуться от фонаря, но он сжал мои руки и придавил их к земле. Свет стал ближе, нависая перед глазами одним сплошным ярко-красным прожектором. – Я сказал, открой глаза!

Я попыталась выполнить его приказ. Видимо, я преуспела, поскольку он произнес:

– Синего цвета. Бьюсь об заклад, я ожидал, что они будут карими.

В его поведении не было ничего от сумасшедшего. На самом деле все происходило так, будто мы находились на вечеринке, потягивая коктейли и ведя непринужденную беседу. Будто он и не пытался утопить меня, не убил ту женщину в пустыне.