Сарпедон дернулся и схватил Иктина за голень, подцепил его ногу когтем и опрокинул на пол. Иктин перекатился и вскочил, размахивая в горизонтальной плоскости Копьем Души. Сарпедон, уже готовившийся ударить сверху вниз топором Меркаэно, вынужден был отскочить, чтобы избежать удара.

— Что остается, Сарпедон? — сказал Иктин, держа Копье Души перед собой как преграду, — Что остается, когда каждое действие, которое ты предпринимал, чтобы освободиться, совершалось по чужой воле? Что остается от тебя самого?

— Я не предатель, — сказал Сарпедон, — большего ты сказать и не мог.

— Предательство не имеет смысла, — ответил Иктин, — нет стороны, которую можно предать. Есть выживание и забвение. Все остальное — ложь.

Сарпедон запрыгнул на стоящий сзади истребитель и бросился на Иктина сверху. Капеллан не был готов к такому, и упал на одно колено, выписывая лезвиями Копья Души восьмерки, чтобы отразить атаку. Сарпедон приземлился тяжелопо инерции присел и обошел защиту Иктина. Топор Меркаэно врезался в один из наколенников капеллана. Хлынула кровь, но силы удара было недостаточно, чтобы направить через лезвие психическую энергию Сарпедона. Иктин откатился в сторону, Сарпедон рванулся вперед. Капеллан начал наносить удары, но библиарий оказался слишком быстр, и поразить его не удавалось.

Но топор Mercaeno был слишком громоздким, чтобы пробить защиту Иктина. Два лезвия Копья Души, каждое из которых были вортекс-полем, удерживаемым некой утерянной в дни Большого Крестового похода технологией, разрубят топор с той же легкостью, с которой рассекли бы плоть и кости. Безоружным Сарпедон будет все равно что мертв. Библиарий проводил финты и наносил удары, размахивал и вращал топором, но Иктин постоянно находился вне досягаемости.

Капеллан знал, что этот день наступит. Он знал, как биться Копьем Души — одному Трону известно, сколько раз он прокручивал в голове этот бой.

Противники прошли под корпусом одного из истребителей. Сарпедон взбежал по посадочной опоре судна и уцепился за нижнюю обшивку, чтобы атаковать с неожиданного направления, лишив Иктина возможности защищаться. Иктин перестал атаковать, поводя Копьем Души из стороны в сторону и ожидая удара библиария.

— Судьба уже все за тебя решила, — сказал капеллан. Его голос был безэмоциональным, словно он был управляемой дистанционно машиной, — на случай твоей смерти у Денията есть план. На случай твоего выживания у него тоже есть план. Если бы ты осознал это, Сарпедон, то опустился бы на колени и принял быструю смерть, поскольку она была бы благословением.

— А тебе бы не помешало осознать, что такое — быть Адептус Астартес, — Сарпедон сделал несколько шагов в сторону, Иктин повторил каждое движение, — Испивающие Души — не инструмент. Нами нельзя владеть и использовать по прихоти Денията или кого бы то ни было еще. Для исполнения своего плана он выбрал не тех марионеток.

— И все же, — спокойно отозвался Иктин, — вы здесь, в то время и в том месте, которые он выбрал.

— Я сотворю с ним нечто такое, чего он точно не выбрал бы.

Иктин бросился вперед и нанес удар по посадочной опоре. Копье Души с легкостью прошло сквозь сталь и гидравлические шланги, истребитель осел вниз и начал заваливаться на нос, лишившись опоры. Иктин выскользнул из–под корпуса, а Сарпедон рванулся в противоположную сторону, бессильно зарычал от досады, перебирая конечностями. чтобы не быть раздавленным тушей судна. Истребитель рухнул на палубу и двинулся в сторону Сарпедона, вынудив его попятиться. Иктин исчез из поля зрения.

— Чего он хочет? — закричал Сарпедон, — если его план обречен на успех, то, по крайней мере, расскажи мне о нем. Для чего он поработил нас?

— Во благо галактике, — раздался ответ сверху. Капеллан стоял на поверженном истребителе, чуть выше кабины, — против чего вы так долго выступали? Против жестокости галактики? Тирании Империума? Деният предвидел это за шесть тысяч лет до того, как это случилось.