Он увидел лицо Новаса. Это его руки тянули библиария вниз. Еще один Обреченный Орел стрелял прямо поверх головы Варники. Болтерные заряды проделывали рваные отверстия в плоти демона, который едва не обезглавил библиария, подобравшись сзади.

— Мне в каждом бою с тобой нянчиться? — прорычал Новас.

Обреченные Орлы сформировали строй, похожий на расстрельную шеренгу, и обрушивали на оставшихся демонов огонь болтеров. Варника подавил натиск тварей, и теперь они пытались перегруппироваться или атаковать парами. Таких противников с легкостью уничтожали. Последние несколько болтерных очередей повергли оставшихся демонов, отрывая им конечности и разрывая туловища. Останки растворились в кровавом месиве, покрывающем пол коллектора.

Новас помог Варнике встать.

Библиарий хлопнул сержанта по плечу.

— Видишь, брат? — сказал он, — мы уже близко. Благословен враг, который сам объявляет о своем присутствии!

— Благословен твой брат, не дающий тебе умереть, — ответил Новас.

— Мы знаем, — сказал Хамилка, настраивая программу сервитора-стрелка, — что враг боится нашего приближения. По всей видимости, мы находимся неподалеку от какого–то важного для него места. По документам из Санктума можно предположить некую значимость главного пересечения в трехстах метрах к западу.

— Дело в крови, — сказал Варника, — пролитая в городе кровь стекает сюда, в канализацию. Враг приходит туда, где она скапливается, а затем… использует ее? Что–то ей питает?

— Скорее, купается в ней, — сказал Новас.

Варника проверил снаряжение. Кровь демонов покрыла доспех оспинами ожогов. Ничего важного не пострадало. Один из бойцов отделения Новаса получил глубокую рану в руку, а другой отделался разбитым шлемом. Варника узнал в нем брата Солика, ветерана отделения. Солик не обращал внимания на кровь, стекающую на лицо из небольшой раны на лбу.

Повреждения небольшие, — подумал Варника.

— Пошли, — сказал он и первым двинулся на запад.

Позже, вспоминая о Багряной Ночи в Береника Алтис, библиарий сразу видел перед глазами лицо Гюнтера Кефила. Удивленное выражение лица, с которым он посмотрел на входящих в его владения Обреченных Орлов, сменилось ужасной улыбкой, словно космодесантники были гостями, которых он ждал все это время.

Затем в памяти всплывали надписи на стенах. Кефил, позднее опознанный как ересиарх, успешно избегавший попыток схватить и казнить его на дюжине миров, выбрал в качестве своего штаба цистерну в канализации под Береника Алтис. Этот огромный резервуар, предназначенный для слива сточных вод со всей канализации, был полностью осушен, а когда произошла Багряная Ночь, наполнился кровью. Крыша представляла собой огромный купол, на одной половине которого были изображены Ювелиры со множеством камней и драгоценностей, а на другой — Флагеллянты, хлещущие кнутами молящихся людей. И купол, и каждая видимая поверхность стен и колонн были покрыты письменами. Сначала буквы показались черными, но на самом деле цвет был красновато-коричневым. Каждое слово было написано кровью.

Варнику, как и каждого космодесантника, учили, что в первые секунды боя решающую роль играет скорость принятия решений. Даже прежде, чем лицо Гюнтера Кефила исказила безумная ухмылка, библиарий решил, что Новас накроет еретика огнем, а сам Варника двинется вперед по настилам и наспех сколоченным деревянным плотам, связанным друг с другом веревками. Кефил сидел на острове, образованном в центре кровавого озера упавшими колоннами. Вокруг его импровизированной кафедры лежали и плавали в крови сотни книг и изодранных бумаг. Варника мог за несколько секунд добраться до острова, взобраться по обломкам колонн и расправиться с еретиком.