– Ну да, – покивал лесник. – Даже о себе не раз предупредят, чтоб не совались. Медвежат бойся. Увидишь – беги со всех ног прочь! Где медвежата, там всегда и медведица…

– Ну, это я знаю.

– А еще медведь – зверь любопытный. – Ян Викторович кивнул на мотороллер. – Увидит такую штуку, может и подойти, посмотреть… Что, напугал тебя? Пустое. Ну, думаю, ни с кем ты не встретишься. Там не так и далеко. Я бы проводил – как раз в те места еду, правда, чуть подальше – на новый кордон. Да вот только твой-то аппарат пошустрей моей савраски будет.

– Еще бы! Семьдесят километров в час!

– Вот-вот. Да и не сразу я на кордон – в Лерничи загляну, в лесничество. Может, начальству надо чего…

Подошел, наконец, паром. На посадку позвали пассажиров, транспорт решили захватить потом – вторым, а то и третьим рейсом.

Загудела лебедка… Поплыли… Плеснула по бортам вода…

Недолго и переправлялись – пару минут всего-то. Дольше садились!

– Ну, удачи тебе, Женя! – забравшись в седло, попрощался лесник. – Смотри, на болоте осторожнее. Хотя там не глубоко – не утонешь. Разве что грязь…

– И вам всего доброго. До свидания!

Тронув уздечку, лесник поехал в гору, правда, почти сразу же придержал лошадь – взял у какой-то бабульки поклажу.

Та что-то затараторила – видно, благодарила… Женька не присматривалась – завела «Веспочку» да покатила себе по дорожке, точнее сказать, – по накатанной лесовозами колее. Через поле промчалась быстро, с ветерком, ну, не семьдесят километров в час – поменьше, но все-таки.

А вот в лесу пришлось потруднее – там и колея оказалась глубже, и земля сырее. И лужи. Тем не менее ехала, мотор урчал сыто, довольно и ровно. Правда, дорожка становилась все хуже и хуже, а потом и вообще резко свернула вправо, на новый кордон и дальше, на север, к большой Койве-реке.

Женьке туда не надо было, ей нужно прямо.

Остановившись, она достала карту:

– Та-ак… Вот тропинка… Вроде бы ничего, вполне широкая, проеду… И там дальше должно быть болото – гать.

В болото-то Колесникова и уперлась, да глянув на вымощенную хворостом и бревнами гать, поняла, что лесник прав – на мотороллере она тут не проедет, придется катить. Ну, что же… Тут ведь и недалеко осталось – километра три…

Первые метров двести все шло легко, но вот потом – все хуже и хуже! Чавкала под ногами гать, застревали колеса, приходилось вытаскивать технику – больше ста килограмм! Женька быстро умаялась и прокляла все. Да еще рюкзак этот проклятый слетел, едва не утонул в болоте!

Осторожно положив «Вятку» на бок, Женька попыталась вытащить рюкзак из болотной грязи, потянула за лямку… Не тут-то было! Колесникова потянула сильнее, что-то треснуло, лямка оторвалась, и бедолага кубарем полетела в болото! Завалилась, подняв тучу брызг! Хорошо хоть неглубоко оказалось – прав был лесник.

Грязная, в ряске и болотной тине, Женька с трудом выбралась на гать, села рядом с мотороллером в грязь и… нет, не заплакала, хотя очень хотелось, а грубо, со смаком выругалась! Целую тираду произнесла, помянув и разэтакое болото, и эту чертову гать, и лес, и… много чего еще!

Выругалась и вдруг засмеялась – слышали бы родители! Да что там слышали – увидали бы! Грязная, в тине, в ряске… Хорошо, хоть пиявки не впились. А, может, и впились?

– Ай!

Вскрикнув, она резко вскочила на ноги. Слава богу, не пиявка! Просто сучок в попу впился…

Однако надо было как-то выбираться, продолжать движение… Надо! Но сил-то уже не было никаких! Значит, отдохнуть и…

Чу! Что это?

Женька вздрогнула, услышав чью-то тяжелую поступь и чавканье! Шлеп-шлеп… шлеп…

Неужели медведь? Здесь, на болоте?

Девушка с ужасом обернулась.