Девушка, не вставая с места, наклонилась к Хофману. Похоже, обшаривает его карманы? Нет‑нет, она ощупала и помяла сумки. Тони замолчал, и тут девушка предложила Хофману купить египетский саркофаг с мумией, всего за двенадцать тысяч ливанских лир. Можно поторговаться, хотя и так продают почти задаром. Тони зацокал языком и велел ей молчать. Из дома вышли дети, на ходу потягивая лимонад из длинных стаканов через длинные соломинки. Из дома гуськом вышли женщины с большими подносами, уставленными мисками с салатами. Тони сказал, он очень опечален тем, что новые друзья уже уходят, он, мол, чувствует себя покинутым. Хофман с явным сожалением попрощался с негритянкой, это бросилось в глаза. Рудника что‑то беспокоило, подойдя к краю бассейна, он уставился в воду, и его старческий резкий профиль под ярким светом казался четко прорисованным.

13

На обратном пути Рудник с двусмысленной улыбочкой рассказывал, все больше намеками, известные ему истории о романах Тони. По‑видимому, он и сам не знал, как к этому относиться: презирать генерала за амурные похождения или восхищаться им. Во всем остальном он в глазах Рудника заслуживал исключительно восхищения. Любимым выражением Рудника, когда он говорил о Тони, было «необычайно ловкий»: Тони, его превосходительство Тони – «человек необычайно, удивительно ловкий». Ведь сегодня он один из наиболее влиятельных политиков Ливана, в это прямо‑таки трудно поверить, если учесть его возраст, а сколько ему, по‑вашему? И так думает не только он, Рудник, это мнение единодушно разделяют все влиятельные лица. Да, Тони необычайно ловкий, невероятно ловкий тактик, более того – стратег, в этом у нас еще будет случай убедиться, как только он получит необходимую полноту власти. Пока что у него этой власти нет, слишком многие ставят Тони палки в колеса.

В Бейрут въезжали уже в темноте. Хофман предложил ехать в черте города по шоссе, которое идет вдоль порта. Сейчас‑то все спокойно, сказал он, сократим путь, выиграем целый час. Рудник согласился, но попросил: «Только вы уж, господин Хофман, жмите на газ, гоните вовсю!» Там, на вилле, Рудник больше всего походил на этакого замшелого старичка пенсионера с допотопными взглядами, которые обеспечивают ему надежный тыл, и ни о чем другом не мечтает. А тут он словно встрепенулся, весь напружинился и подобрался, приготовился достойно встретить любые сюрпризы. Спросил:

– У вас, я полагаю, оружия нет?

Хофман мотнул головой. Рудник удовлетворенно кивнул:

– Правильно. Хорошо, что нет.

Лашен заметил:

– Не представляю себя с оружием в руках.

– Бросьте, это ужасно просто.

– Да, наверное, это ужасно просто. Ужасно, потому что просто. Ужасно, что оружие так просто, так легко ложится тебе в руку, что оно сделано как раз по руке. Мне кажется, эта легкость меня сразу убедила бы, и я в ту же секунду спустил бы курок.

Хофман вел машину осторожно. Стекла они подняли. Лашен старался дышать как можно ровнее. Кое‑где было трудно проехать в тесных щелях между развалинами и сгоревшими автомобилями. Рудник тоже насторожился, к чему‑то прислушивался. Но ничего особенного вокруг не происходило. Рудник заговорил:

– Знаете, вы установили очень полезный контакт. Будь я на вашем месте, я бы этот контакт всячески поддерживал и углублял, крайне деликатно, разумеется.