В небе играли отсветы пожаров. Треск автоматов все чаще заглушали гулкие раскаты – взрывы ракет. Лашен грезил, его взгляд бесцельно блуждал по саду, все отчетливее и точнее различая отдельные детали. Всякая мелочь здесь связана с Арианой, а он хотел как можно лучше узнать все, что с ней связано. Ариана понимает тебя настолько хорошо, что уже невозможно от нее отдалиться.

Прошло полчаса, может, и час. Он ни на что не надеялся, но ждал. Иногда шум вдали ненадолго стихал и вроде слышались голоса и даже музыка, но, может быть, звуки доносились из окон многоэтажки; или вообще почудилось. Как трудно, оказывается, покинуть это место у стены, он буквально заставил себя сбросить оцепенение: в конце концов, нельзя же вечно ждать каких‑то событий. Прошел через сад, все время держась на одинаковом расстоянии от дома, вот и ворота, закрытые, а перед ними – старый американский автомобиль. Он дернулся как от удара током. «Вот теперь ты получил как следует», – прошептал он. «Другой друг», кто ж еще? Он, конечно. Он сейчас там, у нее. И разом все звуки стали глуше. Автомобиль – враг, даже с виду враг. Весь в выбоинах, вмятинах, дырах от пуль. На заднем сиденье – скомканная бумага и пустая сумка, видимо, из‑под продуктов. Он оглянулся на дом. Медленно обошел вокруг машины. Бампера сзади не было, номерной знак прикручен ржавой проволокой.

Он решил вернуться на старое место под стеной, как вдруг лампочка над дверью Арианы загорелась и широкий круг света упал в сад. Послышался голос Арианы, ей отвечал мужчина. Говорили по‑арабски, увидеть что‑либо было невозможно, – бросившись в темноту, подальше от света, он спрятался за стволом одного из кипарисов, их длинный ряд тянулся вдоль ограды. Она вместе с мужчиной спустилась по ступенькам. Оба огляделись по сторонам. Мужчина, на несколько сантиметров ниже ее ростом, одной рукой обнимал ее за шею. Они по кругу обошли газон, глядя то на небо, то на многоэтажку, – из‑под штор затемнения пробивались редкие слабые огоньки, а сам высотный дом, темный и грузный, напоминал корабль без мачт, на котором все в этот миг затаили дыхание. На мужчине сапоги со шнуровкой, свитер с высоким воротом, короткое пальто. На плечи наброшен платок с орнаментом, прикрывающий спину, завязанный впереди на узел. Он шел, небрежно подбоченясь правой рукой. Но из кулака торчал короткий ствол. Пистолет. Они обнялись, последовал поцелуй, и Лашен увидел, что тело Арианы так и льнет к этому типу, что ее пальцы гладят его руку, сжимающую пистолет. Когда они повернули обратно и направились к машине, стало прекрасно видно лицо мужчины. Широкое лицо, которое словно совсем недавно рассталось с задорным молодым выражением. Куда смотрели его глаза, было не понять, и Лашен из осторожности плотнее прижался к своему кипарису и затаил дыхание. Они прощались, о чем‑то говорили, потом Ариана засмеялась, ну да, условились о новом свидании, о чем же еще. Когда мужчина сел за руль, Ариана вдруг обернулась и посмотрела туда, где стоял Лашен. Потом наклонилась к окну машины, всего на миг, сразу выпрямилась и замерла, будто прислушиваясь. Вот подошла к воротам, отодвинула засов и толкнула железные створки, те внятно царапнули по земле.

Лучи прожекторов скользили вдоль садовой ограды в направлении квартала Мазра. Ариана, опустив голову, медленно прошла к крыльцу. Ее лицо было сосредоточенным, словно она прислушивалась и, казалось, слышала что‑то кроме отдаленного грохота. Но Лашен спокойно мог бы наступить сейчас на сухую ветку – общий шумовой фон был настолько равномерным и громким, что заглушил бы треск. Он вспомнил о ноже – ремешок слегка врезался в кожу под коленом, ножны плотно и мягко прилегали к голени. Как быть? Выйти из укрытия, преградить ей дорогу, а дальше‑то что? Что ты можешь сказать? А найдешь что. Может, потеряешь самообладание и дашь ей пощечину, по лицу, по шраму, по этой тонкой и твердой дорожке на ее лице.

Немедленно распрощаться, раз и навсегда, ох как бы хорошо! Так и видится – вот он подходит к ней и слышит свой крик: «Стой!»; но ведь нет – стоял молча, не шевелясь.