Мультивидовые конструкции — излюбленный конек авторов фэнтези. Вот кто возводит сложные схемы: орки, гномы, гоблины, люди, эльфы — и все на одной территории! Рискну заявить, что именно ксенофилия фэнтези привлекает к ней читателя, удовлетворяя его ксенофильские порывы, которые есть у каждого нормального человека, причем удовлетворяя их безопасно, на бумаге. Человек, всерьез рассматривающий лозунг «Москва для москвичей», вполне может быть горячим поклонником Толкина.

Мало того, авторы фэнтези склонны делать упор именно на иерархию, сплошь и рядом измышляя некую «старшую» по отношению к человеку расу, занимающую доминирующие позиции.

Создается ощущение, что в той психокорректирующей, «комфортной» инфантильной литературе, которой безусловно является современная фэнтези, удовлетворяется еще одна потребность современного человека — потребность наблюдать кого-то выше и могущественней себя, некий аналог фантастического родителя или взрослого, обладающего повышенными способностями, физиологическими и душевными характеристиками и прочая, и (что очень важно), способного поднять избранных людей до своего уровня. К реальным мультивидовым взаимодействиям это, однако, никакого отношения не имеет, скорее к психотерапии. Социальные построения большинства авторов фэнтези, повторюсь, насквозь иерархичны, начиная с основоположника — Толкиена, чьи эльфы и выглядят, и ведут себя как сеньоры. Когда же Терри Пратчетту потребовалось построить демократическую мультирасовую модель, ему пришлось убрать из своей картины мультирасового мира «старшую расу» эльфов — иначе никакого демократического Анк-Морпорка просто не получилось бы. Мало того, ему потребовалось написать целый роман «Дамы и господа», чтобы окончательно разделаться с эльфами, и, если так можно выразиться, с самой эльфийской идеей. В результате Пратчетт на примере своих гномов, троллей и других нацменов просто воспроизводит типичную ситуацию большого города со всеми преимуществами и пороками, присущими мультиэтническому сообществу. В этом смысле Анк-Морпорк нечто вроде Нью-Йорка XIX — начала ХХ века с его итальянскими и китайскими кварталами, итальянской мафией, и отчаянными попытками сплотить этот тянущий в разные стороны человеческий материал в единое общество. В этом смысле, скажем, тролли по поведению и по типу врастания в мультисоциум ничем не отличаются, скажем, от итальянцев в Америке или кавказцев в России. Гораздо интереснее и сложнее разработаны Пратчеттовские гномы, чья культура и биология действительно чужеродны людям (при значительно бОльшем сходстве в биологии, чем между людьми и троллями, чья биология, впрочем, описана весьма условно и карикатурно).

Значит, если убрать иерархию, все будет хорошо, и мир между разными разумными биологическими видами возможен? Но по сравнению с людьми гномы — универсальное нацменьшинство, их численность меньше человеческой в сотни раз (это можно понять из «Пятого слона»), и в естественной своей среде они мало пересекаются с человеком, у них иная экологическая ниша. Мало того, что равновесие, сложившееся между миром гномов и миром людей очень неустойчиво и способно в любую минуту рухнуть (как видно из того же «Пятого слона») — как от целенаправленных действий, так и в силу неблагоприятного стечения обстоятельств.