- Прошу провести графологическую экспертизу, - сказал он.

- В этом нет нужды, - откликнулся голос ниоткуда.

- А я настаиваю! - заявил со своего места Сашенька.

"Идиот!" - мысленно простонал Антон Варфоломеевич. Крыть ему было нечем. От Сашки-адвоката помощи, судя по всему, ждать не стоило.

- Я прошу назначить другого адвоката, - заявил он, приподнимаясь над перилами.

Петр Петрович согласно кивнул, и вслед за этим неожиданно появившийся человек в медной каске и форме пожарника подбежал к Сашке и, не считаясь с тем, что тот является не только доверенным лицом, но официальным представителем, пинками согнал его с адвокатского места, тем же способом прогнал по проходу и вытурил из зала, после чего вышел и сам.

На помост нехотя, оглядываясь по сторонам, взошел зам. Чувствовалось, что роль адвоката была ему чем-то неприятна. Антон Варфоломеевич подумал: "Час от часу не легче!" - но отводить вторую кандидатуру не решился.

- За время работы в КБ, - продолжил председательствующий, - гражданином Баулиным было сделано двенадцать изобретений и... - он заглянул в дело, лежащее перед ним, - и написано четырнадцать научных статей, так? - Вопрос его был обращен все к тому же свидетелю.

- Так, - подтвердил тот.

- Ну и как же вы относитесь к этому - факт налицо?

- Налицо факт использования служебного положения, - ответил свидетель, - а отношусь я к этому так же, как и к упомянутой диссертации, - Антон Варфоломеевич ставил только свою подпись. Правда, следует отдать ему должное - частью премиальных и гонораров за статьи он делился с нами.

- То есть с теми, кто выполнял за него... - Петр Петрович замялся.

- Да.

- Мне кажется, что в свидетеле говорит обычная зависть мелкого исполнителя к человеку большой науки, - подал свой голос зам.

Свидетель оторопел, растерялся, видно было, что ему не часто приходилось участвовать в подобных процессах, да и вообще в словопрениях. Выручил его все тот же голос ниоткуда:

- О зависти мы поговорим позже, вернемся и к этому вопросу, как и к взяточничеству.

- В конце концов, кто тут председатель?! - возмутился Петр Петрович. - Почему вы постоянно прерываете ход заседания?

- Страницы сто пятьдесят четвертая тире двести восемьдесят шестая дела подсудимого, - ответствовал голос, - ознакомьтесь с ними повнимательнее, уважаемый Петр Петрович.

"Все раскопали!" - с горечью подумал Антон Варфоломеевич, пока председательствующий копошился в деле. Сам он почти забыл обо всех этих историях и искренне считал все труды только своими и ничьими иными. Но память настойчиво нашептывала ему - неправда, Антон, неправда, и свидетель, и голос правы, тем более что это твой же голос. "Как это мой?!" - перепугался Антон Варфоломеевич, никогда не страдавший раздвоением личности. Ответа не последовало.

- Жертвэнность, наука трэбуэт жертвэнности! - выкрикнул с места масленоглазый усач. - Бэз жертвы нэт истинного ученого!

- Я вас выведу из зала, - спокойно предупредил его секретарь суда, и усач замолк, завертел головой, ловя одобрительные взгляды.

Антон Варфоломеевич готов был сорвать с ноги ботинок и запустить им в масленоглазого. Но не смел. Приходилось перетерпевать все.

- Впустите следующего свидетеля!

И снова все смешалось в голове у Баулина - говорили что-то о покровительстве, о втирании очков в отчетах и справках, о злоупотреблениях. Говорили без передышки один свидетель за другим - казалось, весь белый свет восстал против Антона Варфоломеевича. Когда речь зашла о его докторской диссертации, Антон Варфоломевич с удивлением обнаружил, что рядом с ним на скамье оказался сидевший минуту назад в зале профессор Тудомский.

- Перерыв, - закричал Баулин, - прошу перерыва - я не могу больше выдерживать всего этого!

Петр Петрович насупил брови, помедлил и, пожав плечами, сказал:

- Суд удаляется на совещание.