Я понимал, что хватаюсь за малейшую тень надежды, лишь бы не опускать руки, лишь бы выжить и вернуться на Землю. К Ленке, к друзьям. При мыслях о дочери снова замутило, но я собрался. Попытки сохранить жизнь, как нельзя лучше отвлекают от страха и ненужных сейчас мыслей.

Снова вернулся к перечислению в уме достоинств станции и ее создателей. Советским инженерам, словно предвидя подобную моей ситуацию, на уровне подкорки при обучении вбивали необходимость использовать в конструкции станции неубиваемые системы. И, по счастью, эти инструкции продолжали выполнять.

Даже при модернизации. Даже после развала страны, спустя почти пятьдесят лет.

Умерло от старости поколение инженеров и преподавателей, но перед смертью они воспитали достойных преемников, гордо несущих этот долг.

Этого не понимали западные партнёры, когда присоединились в начале тридцатых к проекту «Новой реальности», но полностью поддерживали китайцы, работавшие с «Роскосмосом» с самого начала стройки тысячелетия.

Шутка ли — космический лифт. Не теоретические расчёты, не сюжет фантастического произведения — реальность. «Новая реальность».

Эта старая школа инженерной мысли теперь дает мне шанс выжить. Мне даже вспомнились забавные приписки, сделанные чернильными ручками в техдокументации красивыми, каллиграфическим почерком: «На случай, если всё полетит к чёрту».

Что же, их час настал.

Понять бы ещё, что прямо сейчас творилось на станции: сквозь натянутый страховочный фал время от времени проходила вибрация, будто от колоссальной силы ударов. Но у меня не было даже предположений, что это может быть. Я упорно тащил свою тушку к шлюзу, а время неумолимо работало против меня.

Когда до обшивки «Новой реальности» осталось рукой подать, металл прямо напротив вдруг изогнулся. Неужели взрыв? Услышать, я ничего не услышал, но через трос страховки вновь ощутил вибрацию. В этот раз — куда сильнее.

— Что за?..

Удар. Ещё один…

Двумя сильными рывками я подтянул себя к станции. Оттолкнулся ногами и отлетел на безопасное расстояние. Глупо после того, как долго тащил себя к ней? Но что-то внутри меня подсказало, надо быть подальше от этого места.

Глядя, как от жутких ударов изгибает корпус «Новой реальности», я испытывал незамутнённый, просто-таки хтонический ужас. Вспомнилось сообщение о высокоуровневом осколке или чём-то там еще… Тело оцепенело, взгляд замер… и только дышал я всё ещё медленно и размеренно. Сказалась подготовка. Тот секундный момент слабости был исключением.

А потом обшивка лопнула — словно кусок фольги. Наружу одним стремительным движением выбралось ОНО. То, что судя по остаткам залитой кровью формы, ещё недавно было итальянкой-симпатяшкой Мартиной.

Её руки удлинились раза в три, получив по два дополнительных сустава. Огромные когтистые пальцы мяли металл, а растущие из спины щупальца надёжно держались за корпус станции.

Вместо лица была лишь раскрывшаяся тремя лепестками пасть, полная треугольных зубов, а на жгутиках покачивался десяток глаз.

Космический вакуум твари был нипочём.

Она протянула лапу, схватившись за трос страховки… мой трос!

— Нет! Сука, нет!

…и потянула к себе.

В голове билась паника, но тело двигалось само: быстро, чётко, без ошибок. Я чуть развернулся, чтобы спиной быть к ближней части неизвестного поля. До него в той стороне десяток метров. До другой стороны — километры пустоты.

Нажал на рычаг у пояса. Никакой электроники, чистая механика и химия для экстренных ситуаций.

Пиропатрон отстрелил страховочный фал, а импульс отбросил меня назад. Пуповина оборвалась, и теперь я медленно отдалялся от станции, глядя, как беснуется оставшееся без добычи чудовище. Рассудительный голос в голове повторял: запасы кислорода на два часа, перегрев достанет тебя меньше, чем через полчаса, без страховки ты не вернешься.