Таким тоном усталые мужья предлагают женам завершить семейный поход в гости.

— Нет, — отказалась Инга и попятилась. — Не поеду. Заявление писать не буду, да и свидетелей нет… Я лучше домой.

Милиционер вовсе не возражал. Он вернулся к своей машине, а Инга стала прыгать и размахивать руками, чтобы поймать попутку. В конце концов это ей удалось, и через полчаса она очутилась возле подъезда. Поднялась по лестнице и позвонила в квартиру Григорьева.

— Меня сейчас душили! — с порога выложила она, мелко клацая зубами.

— В троллейбусе или в метро? — уточнил тот, пропуская ее в коридор. — Если бы ты знала, как я вымотался. И еще сколько всего предстоит! Не думал, что умирать так хлопотно.

— Меня душили двумя руками, — сообщила Инга и поглядела на него воспаленными глазами. — Хотели убить!

— Как это? — опешил Григорьев и, взяв ее за локоть, протолкнул в кухню. — Кто?

— Человек по фамилии Киплер. Он поджидал меня в переулке, а потом напал!

— Он что, представился, прежде чем напасть? — Было ясно, что Григорьев не осознает, насколько все серьезно.

Инга налила себе большую чашку чая и, прихлебывая, рассказывала о своих злоключениях.

— А что это был за переулок? — задал вопрос по существу Григорьев. — Что ты там делала в такое время?

— На работу устраивалась.

— О господи!

В Инге его с самого начала привлекла самостоятельность, серьезность и рассудительность. Но в последние дни все это куда-то испарилось, и она стала совершать нелогичные поступки и вообще вела себя странно.

— Что «о господи», Борис? Меня уволили из агентства, забыл? Мне же надо на что-то жить.

— Я так и не понял, почему всех оставили, а тебя уволили.

— Вдове что-то такое пришло в голову…

У Инги на щеках выступили пятна. Вероятно, Нонне Артонкиной кто-нибудь настучал о поведении ее мужа. Шеф флиртовал вовсю, вот и результат. Ну, ладно, увольнение хоть как-то можно объяснить, но Киплер?!

— Тип, который меня душил, — вернулась она к самому главному, — сказал: это, мол, только предупреждение. Якобы я знаю, что нужно делать. Если я это сделаю, то останусь в живых!

— Что именно? — напряженным голосом переспросил Григорьев и наклонился вперед, через стол. — Что ты должна сделать?

— Я понятия не имею! В том-то и дело!

— И ты его никогда раньше не видела, этого Киплера?

— Ни разу в жизни. Но, наверное; не так трудно выяснить, кто он такой. Фамилия необычная, ведь правда?

— Ну, попробуй, — пожал плечами Григорьев, и Инга оторопела.

То есть он, выходит, помогать ей не будет? Не станет узнавать, кто покушался на жизнь его будущей жены? Конечно, ему сейчас тяжело — смерть тетки в его квартире, подозрения в том, что кто-то из гостей ее отравил…

— Кстати, что говорит милиция по поводу таблеток? — спросила она. — Будут они расследовать, как все с ними вышло, или нет?

— Не будут, — покачал головой Григорьев. — Они побеседовали с лечащим врачом Анфисы…

— В Больших Будках?

— Да нет, при чем здесь эти Будки? До отъезда Анфиса постоянно посещала районную поликлинику. Ходила туда исправно — и доктор, и сестра ее отлично знают. К счастью, несколько лет назад с Анфисой уже случалось нечто подобное. Я имею в виду передозировку лекарства. Ей прописали капли, расширяющие сосуды, она купила их по дороге домой, пришла, накапала себе от чистого сердца, выпила и чуть не умерла.