Затем что-то еще отвлекло внимание Гельдера. Ведь он лично присутствовал, когда Первый секретарь Коммунистической партии инструктировал Майорова отменить вторжение, если элемент внезапности будет хоть в малой степени утерян. Тем не менее, в инструкциях, которые Гельдер получил от Майорова, не было ни одного закодированного приказа, означающего отмену вторжения.

— Миссис Рул, мистер Никсон хотел бы видеть вас у себя в кабинете.

Рул подумала, что это необычно, когда вместо телефонного звонка за ней посылают эту женщину.

— Буду через две минуты, — сказала она. — В первую очередь мне надо убрать под замок некоторые досье.

— Пожалуйста, не задерживайтесь, — попросила секретарша и ушла.

Рул поместила содержимое своего стола в комнате с секретным замком, а затем отправилась к Никсону.

— Проходите прямо в кабинет, — пригласила секретарша.

Алан Никсон сидел за столом. Рядом с ним, у стола, занимал стул мужчина, которого она никогда прежде не видела.

— Пожалуйста, Кэтрин, проходи, — сказал Никсон, — и прикрой дверь.

Рул закрыла дверь и села на единственный стул, стоявший лицом к двум этим мужчинам.

— Это Чарльз Мортимер из Внутренних Расследований, — сказал Никсон. — У него к тебе несколько вопросов. Ты не против?

Она с минуту спокойно рассматривала Чарльза Мортимера. Внутренние Расследования в Центральном Разведывательном Управлении выполняли примерно такую же функцию, как подразделение внутренних дел в полицейском департаменте какого-нибудь крупного города. Мортимер еще ничего не сказал, а Рул его уже ненавидела. Все ненавидели Внутренние Расследования.

— Ты зачитаешь мне мои права, Алан? — спросила она.

Никсон вспыхнул. А Мортимер спокойно заговорил:

— Ну, миссис Рул, я думаю, сейчас в этом нет никакой необходимости. Здесь мы поговорим неофициально.

— Неофициально? — спросила Рул. — Тогда скажите мне, мистер Мортимер, наш разговор будет записываться?

Никсон покраснел еще больше, Мортимер же продолжал говорить:

— А это очень вам помешает, миссис Рул, если он будет записываться?

Рул понимала, что ее положение неустойчиво. Работники Управления, конечно, имели те же гражданские права, что и остальные граждане, но взывать к этим правам было не лучшей мыслью. Тогда ее работу могли приостановить на недели, а то и месяцы, и на нее тогда всей мощью обрушился бы весь аппарат Внутренних Расследований. А как раз в этот момент ей это было совершенно ни к чему. Она слегка улыбнулась.

— Ну знаете, если тебя приглашает непосредственное начальство на неформальную беседу, а потом ты узнаешь, что беседа эта записывается, разве это не повод для беспокойства? — сказала она, стараясь сохранять ровный тон. — А разве вы, мистер Мортимер, не ощутили бы беспокойство в такой ситуации?

Настала очередь покраснеть и Мортимеру. Он с минуту помолчал, затем подался вперед, открыл ящик письменного стола Никсона и нажал там какую-то клавишу, мягко клацнувшую.

— Хорошо, этот разговор не записывается, — сказал он. — А теперь я хотел бы задать вам несколько вопросов, неформально, конечно.

— Ну конечно, — ответила Рул. — Что вас интересует?

Мортимер наклонился вперед на своем стуле.