В Малибу он прибыл после полуночи и прямиком направился в свою квартиру, надеясь, что Трина там. Он вошел в комнату и стал нащупывать прикроватную лампу. Зашуршали простыни.

— Не надо, — сказала она, — не надо света.

Он бросился на постель к ней. Когда он обнял ее и прижал к себе, она невольно задохнулась от боли.

— Что такое? — спросил он. — Что случилось?

— Ох, Ян, — жалобно сказала она. — Ведь я не думала, что ты вернешься так скоро. Я ждала тебя не раньше, чем через пару дней. И мне просто захотелось поспать в твоей постели.

Он дотронулся до ее лица, и она, слегка вскрикнув, отшатнулась.

— Да в чем дело? — спросил он. — Я же вернулся, Трина.

Он нащупал лампу и включил ее, и тут же застыл, всматриваясь. Одна сторона лица девушки была синей, и она тут же отвернулась от него.

— Я так не хотела, чтобы ты видел меня такой, — сказала она. На ее обнаженном плече темнел еще один синяк.

Он схватил простыню и стянул ее.

— Боже мой, — задохнулся он, — да что же случилось с тобой?

Она руками пыталась прикрыть множество синяков.

— Извини меня, — сказала она. — Но я не могу заняться с тобой любовью. Я очень хочу, но не могу. Мне слишком больно.

— Да что произошло? — требовательно спросил он. — Я хочу знать прямо сейчас.

— Это Майоров, — сказала она, — и другие.

— Что?

— Позавчера ночью была вечеринка, и он настоял, чтобы я пришла. Он сказал, что она развлечет меня. Там был какой-то генерал и другие девушки. Я не хотела заниматься с ними любовью. Они избили меня, а потом Майоров силой взял меня... сзади... а потом и другие... о, Ян, это было ужасно, — всхлипнула она. — Я думала, это никогда не кончится.

— Ох, Трина, — он ласково обнял ее.

— Вообще-то мне нравились их вечеринки, — сказала она, пытаясь сдержать всхлипы. — Потом появился ты, и все изменилось. Майоров больше не трогал меня после того, как отдал тебе, но, думаю, он решил, что ты не вернешься с этого задания и уже ничего не имеет значения. — Она снова заплакала. — Мне было так страшно. Ведь он однажды убил девушку. Я слышала об этом.

Гельдер гладил ее по волосам и старался не думать о том, что произошло с ней, старался сдержать растущую в нем злобу. Он отбрасывал это от себя, стараясь думать только о ней, но не мог. Задание, продвижение по службе, встреча в Кремле — все померкло. Все его мысли были только о ее боли и о том, как предал его этот благодетель, этот монстр.

Он держал ее в объятиях, пока она не заснула, он же не мог долго заснуть.

Миновав тщательно охраняемые главные ворота, Аппичелла подивился внешнему виду этого местечка — оно так походило на западное — и еще больше он был удивлен и заинтригован тремя большими тарелками спутниковых антенн, установленных на крыше приземистого строения, в которое он был препровожден приветливой молодой женщиной. Он прошел через открытую рабочую комнату, где трудились такие же привлекательные молодые женщины, сидя за компьютерными терминалами, которые он представлял Фирсову в Москве, затем через приемную и проследовал в красиво обставленный кабинет. Из-за стола с протянутой рукой вышел Фирсов.

— Эмилио! Как дела? Так приятно встретиться с тобой.

— Рой! — Аппичелла приветствовал в ответ с не меньшим энтузиазмом.

— Проходи и садись, мне нужно много чего порассказать тебе, — сказал Фирсов.