— Прекрасно отдаю: они могут попытаться обезоружить наши ядерные силы.

— Уничтожь их, генерал, сегодня же ночью. Мы не можем рисковать, чтобы нам угрожали в этой зоне, учитывая то, что они задумали. Ни один из них не должен спастись, генерал. Ты хорошо меня понял? Ни один.

— Я прекрасно тебя понял, Авнер, — ответил генерал Иегудай. — Ни один не спасётся. Даю тебе слово.

Авнер повесил трубку и подошёл к окну, выходящему на террасу, чтобы полюбоваться полной луной, восходящей над Иудейскими горами. Уголком глаза он видел на столе свой телефонный аппарат для служебного пользования; тот хранил молчание.

— Прощай, ночной портье, — пробормотал он. — Шалом.

Уильям Блейк возвратился к своему вагончику и присел на входные ступеньки поразмыслить над тем, что ему надлежит делать в последующие сутки. Он счёл разумным, что не раскрыл Мэддоксу имя покойника, захороненного в усыпальнице Рас-Удаша, поскольку не мог предвидеть, какими последствиями эта новость может быть чревата для него самого.

Чем больше египтолог думал, тем больше отдавал себе отчёт в том, что разграбление и растаскивание этой утвари окажется невосполнимой потерей и этому необходимо помешать во что бы то ни стало. Ещё несколько раньше в его мозгу зародилось, почти автоматически, нечто вроде плана спасения, и именно в этот момент он всплыл в его голове как единственно осуществимый. Собственное покорное поведение при разговоре с Мэддоксом раздражало и огорчало Блейка, он чувствовал, что надо как можно быстрее действовать и брать инициативу в свои руки. Но сделать это в одиночку не представлялось возможным.

Египтолог отправился с визитом к Саре и постучал в дверь её вагончика.

— Как прошли переговоры? — полюбопытствовала Сара, впустив его. Волосы у неё были мокрыми после душа, и на ней красовалась всего-навсего тонкая маечка, как будто девушка собиралась лечь спать.

— Я всеми способами пытался разубедить его, но безуспешно.

— Было бы удивительно, если бы ты достиг обратного результата: вся его показная спесь интеллектуала — сплошное притворство. Он заинтересован только в деньгах. Кстати, о деньгах: он предложил тебе вознаграждение?

— Да, солидную сумму на счёт в швейцарском банке.

— Надеюсь, ты согласился.

Блейк замкнулся в смущённом молчании.

— Ты ведь не свалял дурака... — наседала на него Сара с тревогой в голосе.

— Нет, нет. Я согласился... или, лучше сказать, дал ему понять, что согласен принять вознаграждение.

— Важно, чтобы он поверил в это. В противном случае ты — труп. — Она ласково потрепала Блейка по шее и поцеловала: — Я привыкла к тому, что ты есть, и совершенно изведусь, если погибнешь.

— И я тоже, если ты веришь мне.

— Тогда не будем делать глупостей. Завтра вечером Мэддокс передаст всё этим фанатикам, а ты поможешь ему, если это потребуется. Мы получим наши денежки, уберёмся из этой дыры, и — поминай как звали. Я свою работу сделала. Ты тоже. Если бы мы могли, то выполнили бы её лучше. Но пришёл час сматывать удочки, уж ты поверь мне. Тут с минуты на минуту может развернуться такой бардак, что трудно себе представить... Вместо этого послезавтра мы сядем на рейс в старые добрые Штаты, а там — ищи-свищи! Как только я закопчу кое-какие дела, заберу тебя на уик-энд на озере. Снимем коттедж и пробудем там несколько дней. Ты увидишь, что я могу ещё и хорошо готовить...

— Сара, я думаю поехать в Рас-Удаш.

Сара приросла к полу.

— И хочу, чтобы ты мне помогла.

— Ты — сумасшедший, на которого нужно надеть смирительную рубашку. Что мы забыли в Рас-Удаше?

Египтолог вынул из кармана блокнот и быстро набросал эскиз:

— Послушай, когда мы убрали из подземелья завал.