— Но это между нами и Вифлеемом! — озадаченно воскликнул Иегудай. — Почти у нас под носом.

— Между нами и Вифлеемом... — с расстановкой повторил Авнер, как будто перебирая свои мысли. — Только самонадеянный спесивый ублюдок мог разместить координационный узел связи между нами и Вифлеемом... Абу Ахмид!

— Это невозможно, — усомнился Иегудай.

— Наоборот, я думаю, что это так, — возразил Авнер. Затем он обратился к Феррарио: — Где Аллон?

Феррарио посмотрел на часы:

— Должен ещё быть в туннеле.

— Немедленно отвези меня к нему.

— Кто такой Аллон? — поинтересовался Иегудай.

— Археолог, — бросил Авнер, направляясь за своим офицером. — Тот, который знает всё о Навуходоносоре.

Дверь с лёгким скрипом открылась, и в комнату прокралась тёмная фигура, оказавшаяся довольно высоким мужчиной с сумкой в руке.

— Селим? Это я, — проговорил он. — Наконец-то добрался.

— Зачем спрашивать ассистента, когда на месте находится профессор, доктор Олсен? — раздался голос из сумрака.

— Кто это? Кто здесь? — воскликнул человек, отпрянув назад.

— Ты не узнаешь своего старого друга? — вновь прозвучал голос из темноты.

— Бог ты мой... Уильям Блейк. Это ты, Уилл? О Господи, ну и сюрприз, но... что ты делаешь здесь, в темноте... Давай, брось свои шуточки, покажись. — Внезапно зажглась лампочка, и Боб Олсен оказался прямо перед Уильямом Блейком. Тот сидел в кресле с дырявой обивкой, положив руки на подлокотники, а рядом на столике лежал пистолет.

— Я здесь, Боб. Как это ты попал в Египет в такие смутные времена? Да ещё в это место, совсем неподходящее для археологических изысканий?

— Уилл, я работал в Луксоре и приехал сюда, потому что Селим обещал помочь мне добраться до нашего посольства. Ты знаешь, я проделал огромную работу, как и обещал тебе, искал свидетельства, поддержку: пытался выяснить кое-что с египетскими властями, которые оказали мне своё содействие... Я взялся заново возбудить твоё дело на факультете и добьюсь этого, поверь мне. Если мы только выберемся из этого ада, клянусь тебе, что тебя восстановят в твоей должности... ты обретёшь признание, которого заслуживаешь...

— Ты, Боб, тоже заслуживаешь признания за то, что приложил столько усилий на благо своего несчастного друга.

Олсен пытался не задерживать свой взгляд на пистолете, всем своим видом стараясь показать, что опасный предмет его не волнует, просто это — единственная вещица, которая привлекает внимание слабым поблёскиванием в сумрачной комнате. Он отвёл растерянный взгляд в сторону, и напряжённость сложившейся ситуации начала подтачивать его напускное спокойствие. Когда Олсен заговорил, в его голосе сквозил испуг:

— Что ты хочешь этим сказать? Что означает этот иронический тон? Послушай, Уилл, что бы тебе там ни нашёптывали, я не...

— Хочу сказать, что ты предал моё доверие и мою дружбу настолько, насколько это было возможно; к тому же ты ещё и состоишь любовником моей жены. С какого времени, Боб?

— Уилл, ты не должен придавать значение злостным сплетням, которые имеют единственной целью...

— С какого времени? — неумолимо повторил Блейк.

Олсен попятился назад:

— Уилл, я... — От нервного тика у него начало конвульсивно сокращаться веко левого глаза, и ручейки пота потекли по вискам.

— Вот почему ты так усиленно пробивал мне финансирование: хотел освободить себе поле действий, пока я был в Египте.

— Ты ошибаешься, я делал это искренне, я...

— О, уж насчёт этого я тебе поверю. Ты знал, что это верный путь. И в действительности именно ты организовал слежку за мной кем-то из твоих институтских друзей в Каире, а когда узнал, что у меня назначена встреча, науськал египетскую полицию.