— Слушаю тебя, ночной портье.

— Десантники из Митцпе убывают, но тут что-то такое, чего я не могу понять. Я пытаюсь узнать, кому в действительности подчиняется руководитель миссии.

— Что ты хочешь этим сказать?

— У меня такое впечатление, что он ведёт игру на двух хозяев, но мне пока не удаётся выяснить, кто же второй.

— Прошлый раз ты говорил мне об археологических раскопках. В какой стадии они находятся?

— Завтра будет открыт саркофаг и, может быть, идентифицирована мумия. Если эта операция будет завершена, то больше не имеет смысла задерживаться надолго, за исключением непредвиденных событий: ситуация чрезвычайно сложная и трудная. Если я не ошибаюсь, похоже на то, что ведутся переговоры, но, как я уже сказал, ещё не знаю, кто сидит по другую сторону стола. Возможно, сокровище из захоронения, которому, несомненно, нет цены, представляет собой часть этих переговоров, но пока это не упоминается. Однако у меня зародились подозрения: сокровище может пригодиться кому-то здесь, в Израиле...

Авнер хранил молчание в ответ на эти слова, прикидывая, к кому они могли бы относиться. У него также возникли подозрения, но он ограничился просьбой:

— Будь благоразумным и позвони мне, если сможешь, как только будет принято решение. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, господин.

Сигнальная лампочка погасла, и Гед Авнер, обессиленный, лёг в постель. Он чувствовал себя осаждённым со всех сторон всесильным врагом и не знал, куда нанести удар, чтобы защитить себя.

Мэддокс сделал знак повару подать кофе и пустил по кругу ящичек с кубинскими сигарами. За столом сидели всего шесть человек: он, Поллэк, Салливэн, Гордон, появившийся совсем недавно, Сара и Блейк. Поэтому Мэддокс мог не стеснять себя в речах:

— Господа, завтра доктор Блейк вскроет саркофаг и осмотрит мумию, впервые увидевшую свет после более чем трёх тысяч лет. Я напросился присутствовать при этой операции: это момент, который я не хочу упустить. Мне представляется, что и вам тоже захочется присутствовать: вы имеете что-нибудь против, доктор Блейк?

— Нет, мистер Мэддокс, я не имею ничего против. Хотел бы только знать, что вы собираетесь делать с погребальной утварью.

— Это решение будет принято в последний момент. А сейчас я хотел бы, чтобы вы изложили присутствующим результаты своих раскопок внутри захоронения. Удаление завала было необходимо, чтобы обеспечить возможность поднять крышку усыпальницы, но мне кажется, что это с большей ясностью объяснило ситуацию, в которой произошёл обвал. Не так ли?

— Вы все знаете, — начал со вступления Блейк, — что захоронение было частично загромождено завалом из сыпучего материала: песком и камнями, которые необходимо было убрать, дабы освободить частично погруженный в них саркофаг.

Кроме того, я надеялся, убрав завал, прояснить условия, в которых он произошёл. Собственно говоря, в первый момент я подумал было о землетрясении, но должен был тотчас же изменить это мнение, когда удостоверился в том, что все предметы утвари находились в могиле точно на своих местах.

Если бы это было землетрясение, столь мощное, чтобы вызвать такой обвал, то многие предметы упали бы, а некоторые из них, сделанные из стекла, керамики, возможно, разбились бы. Однако это было похоже не на землетрясение, а на спровоцированный обвал, а вот когда и почему — это предстояло выяснить.

Я начал удалять сыпучий материал, который мы выгружали наружу, используя бадью, привязанную к лебёдке джипа мистера Салливэна. Через некоторое время было замечено, что под завалом на полу усыпальницы покоится деревянная панель. В тот момент я не мог объяснить причину её присутствия.

Через некоторое время на участке рядом с панелью мы обнаружили какие-то остатки, смахивающие на кожаную сандалию. Я послал на радиоуглеродный анализ два вида находок: фрагмент деревянной панели из-под завала и кусочек кожи сандалии.