От второго тела Епиха разглядел только ноги, обутые в огромные, сорок пятого размера кроссовки. Чтоб рассмотреть остальное, надо было перешагнуть через ноги первого трупа, а на это поначалу духу не хватило. Честно говоря, Епиха хотел было, сломя голову и наплевав на скороварку с долларами, — не было их, и не надо! — дунуть отсюда бегом. Но удержался. Потому что сообразил: на ручке топорика — его, Епихи, отпечатки пальцев. А Епиху однажды дактилоскопировали, когда заподозрили в причастности к квартирной краже в соседнем подъезде. Отпечатки могли у ментов сохраниться. Если топор оставить — считай, что сам себя заложишь.

И Епиха заставил себя подойти к голове трупа и выдернуть топорик. От запаха крови его чуть не вытошнило, но Епиха сумел затолкать обратно подступившую к горлу рвоту. К тому же в этот момент он увидел в траве, рядом с бессильно откинутой рукой трупа, рукоять пистолета. Пушка! Настоящая, даже с глушителем! Вот это да! Мельком оглядевшись, Епиха воровато ухватился за оружие. Блин, это же то, о чем он мечтал!

Правда, тут же пробрал страх, так сказать, задним числом. Ежели пушка лежала рядом с рукой, то, стало быть, этот тип уже держал ее в ладони, когда Епиха совершенно случайно зафинделил в него топором. То есть он готовился стрелять в Епиху! Бог помог, что ли? Ну, дела-а…

Топорик Епиха, морщась от брезгливости, обтер о штаны убитого. После этого он, чуя, что больше не может находиться рядом с трупами, выскочил обратно на прогалину, где лежал рюкзачок. Как ни странно, тут уже находился Шпиндель.

— В-видал? — слегка заплетающимся языком произнес Епиха, показывая приятелю трофейный пистолет.

— А другого там не было? — алчно произнес Шпиндель.

— Иди поищи! — хмыкнул Епиха, будучи на сто процентов убежден, что тот побоится идти к трупам. Но Шпиндель, должно быть, воодушевленный смелостью корешка, тоже расхрабрился и исчез за кустами.

Епиха, покамест Шпиндель возился за кустами, разглядывал пистолет. Когда Угорь показывал им в подвале свой «газовик», Епиха запомнил, как вынимается магазин, как снимается предохранитель, оттягивается затвор. Он для пробы разрядил оружие, пощелкал курком, свинтил и вновь навинтил глушитель, поцелился пустым пистолетом. Классная игрушка для шестнадцатилетнего! Минут пять так побаловался, а потом забеспокоился: что-то Шпиндель долго копошится! Уж не помер ли там со страху?

Но Шпиндель не помер. Он выбрался на прогалину с очень счастливой рожей, прижимая к груди целую кучку каких-то вещей. Надо ж, блин, не погнушался карманы обшмонать!

— Гляди! — вывалив все на траву, сказал он.

Он тоже нашел пистолет, но, кроме того, раздобыл еще две полные обоймы с патронами, бумажник, в котором было полно 100-рублевых купюр, нож-выкидуху с острым тонким лезвием и сотовый телефон.

— Я все понял! — лихорадочно выпалил Шпиндель. — Эти крутые нас убить хотели! Они за нами с пистолетами шли, а когда ты в одного топором кинул, он, падая, на спуск нажал, и пуля второму в грудь попала! Во повезло, а?! А ты классно топор кинул, прямо как индеец!

— Повезло… — пробормотал Епиха. Само собой, сообщать Шпинделю, что случайно в человека попал, он постеснялся. К тому же до него дошло наконец, что если б не эта дурацкая случайность и невероятное везение, то они оба уже были бы трупами. И лежали бы сейчас так же тихо, как те двое, которым не повезло. Жуть!!!

— А ножик шикарный! — Шпиндель нажал на кнопку выкидухи, выставив лезвие, и полюбовался.

Наверно, в другое время Епиха позавидовал бы Шпинделю черной завистью, но именно в этот момент ему пришло в голову, что вообще-то здесь не тайга сибирская и запросто могут люди появиться.