«А может, на хвост сели?»— подумал Колька и робко выставил в окно узконосую маленькую физиономию.

На улице было тихо. Лишь двое милиционеров, неспешно покуривая, изредка оглядывались на освещенные окна ресторана.

Дамочка узнал их. Постовые. Можно спокойно идти по домам.

…Что это? Настойчивый стук в дверь его комнаты, едва прилег.

— Откройте! Милиция! — послышалось вскоре.

Колька едва успел вскочить в брюки. В дверь уже не стучали, барабанили.

— Показывай, кто у тебя тут сегодня остановился? — заглядывали под стол и койку милиционеры.

Они обыскали все комнаты барака. Подняли чувих. Заглянули к ним в постели. Не найдя никого, отвели в сторонку Дамочку. Что-то коротко сказали, показали фото. Увидев его, Колька побледнел.

— Сбежал? И теперь в Охе?

Руки, ноги Дамочки одеревенели.

Услышав от милиции новость, уже не мог уснуть всю ночь. Ему слышался тихий стук в дверь, крадущиеся шаги. И голос:

— Помнишь обязаловку, падлюка?

Во сне иль бреду под утро почувствовал у груди холод филача. Вскочил в ужасе. Нет, просто вспотел…

— Как только появится здесь, тут же сообщи. Иначе — сам знаешь, — вспомнилось предупреждение сотрудника угрозыска. Тот всегда досаждал Дамочке и ненавидел Сезонку.

Колька поначалу глазам не поверил, увидев фото сбежавшего. Но знал, был уверен, что не ошибся. Бугор его барака… Он на воле. А значит, может прийти в любую минуту и потребовать должок. Весь. Сразу.

Колька свернулся на койке в маленький потный клубок.

«А может, не придет? Ну почему он сразу ко мне заявится? Да и побоится на глаза показаться. Потому как опасаться станет, что заложу его, — размышлял Дамочка. Он снова встал с постели. Бесцельно ходил по комнате. — Сюда он, конечно, неспроста заявился. Ко мне. Чтоб деньги и ксивы получить. Если я не верну? Да и нет у меня столько, что он сможет? Пришить? Но тогда совсем ничего не получит. А говорить обо мне кому станет? Да и что от этого толку? Чувихи, хоть что хочешь говори — не убегут от меня. Им свой навар нужен, а не то, кем я был в зоне.

— Маешься? А чего бы так? — раздалось внезапно за спиной.

Дамочка оглянулся. Он не слышал, как бесшумно открылась дверь, в нее, словно призрак, вошел бугор.

«Не может быть. Это кажется. Нервы сдали за ночь», — решил Колька и, сделав пару шагов, потянулся ощупать бугра. Привиделось, или явь?

— Ты чего? Рехнулся? Иль прикидываешься, что не узнал? — качнул брови бугор. И откинув руку Дамочки, цыкнул: — Не лапай, я не пидор!

Нет, это был не призрак. Это и впрямь бугор. А тот по-воровски заглянул во все углы:

— Забыл, как кентов встречать надо? Где жратва?

— Сейчас кликну своих, принесут, — засуетился Дамочка.

— Не надо! Давай что есть, — заподозрив подвох, прищурился бугор. И, когда на столе появились селедка, картошка, икр;! и мясо, сел, навалившись на стол локтями.

— Выпей вот, — робко выволок Дамочка из стола бутылку водки, прихваченную вчера из ресторана.

Колька боялся не дать выпивку. А и давал не без опаски. Что как спьяну бить начнет бугор, узнав, что денег нет у Дамочки…

Гость молча выпил стакан водки. Ему — Дамочке — не предложил. Ел торопливо, жадно.

— Давно здесь? — спросил Колька.

— Третий день.

— Как меня нашел?

— Сам говорил о своей Сезонке еще в зоне. Ну, а тут у мальчишки спросил. Он и показал.

Опережая вопрос о деньгах, сказал:

— Я знал, что ты в бегах.