Привидение, обхватив руками голову, шел, шатаясь, пьяной тенью. Берендей проклинал свою уступчивость, молча ругал Привидение последними словами.

Лишь выйдя за ограду, увидели, как жестоко убил Гнида сторожившего его кента, вспоров ему живот. У того не только защититься, даже подняться не было сил. Только на крик их и хватило.

— Ишь, «маслина» насквозь прошла, — указал Привидение на Гниду.

— Иди ты… Не надо было его оставлять здесь.

Положив мертвых в кучу, задвинув доску и закидав ее землей, фартовые только теперь приметили, что рядом с ними нет Дяди. Не было его и во время погони. Исчез, будто привиделся, приснился. Но и с Кляпом он не убегал.

Лишь кенты, дежурившие на стреме у выхода, сказали, что заметили Дядю вскоре после выстрела. Он мчался к свалке, напролом. Оттуда — ближе всего к городу.

Чувихи на танцплощадке враз узнали милиционеров, переодетых в штатское. Они не раз шмонали Сезонку и никогда не появлялись случайно.

Девки, привычные в любой ситуации снимать пенки, подходили к милиционерам, как к старым знакомым:

— Кого зашухарить хочешь? Не меня ли случайно? Пошли, прошвырнемся в аллейку. Замылим, а?

Милиционеры делали вид, что не слышат, не знают чувих. И тогда те, задетые за живое, шли буром:

— На какую курочку зенки вставил? Да она не лучше меня, не мечтай. И у нее не с золотыми краями. Пошли! Чего топчешься! Иль уламывать хочешь? Ты меня уломай! Я с червонцем и без уговоров согласная…

Чувихи отвлекали на себя милиционеров не без умысла. Надо дать фартовым свое провернуть. Ведь только из-за них может собраться в горсаду столько мусоров сразу. Видать, большое дело проворачивают кенты. Будет пир на Сезонке! Вот только бы не сорвали фарт лягавые. И старались чувихи вовсю, изображали на крашеных мордах такую страсть, какую оперативникам уже никогда не доведется увидеть. Чувихи сгорали от нетерпения и желания. А сколько любви вспыхивало в их глазах и улыбках! Устоять и не поверить было мудрено.

Оперативники уходили, снопа появлялись. Но вдруг исчезли нес сразу. Чувихи испугались.

— Что-то стряслось… Кенты засыпались…

— Стой! Руки за спину! — потребовал один из «штатских», как только Привидение и Берендей поравнялись с ним.

Это оперативники, дежурившие здесь, привлеченные звуком выстрела, устроили засаду.

Покажи ксиву с санкцией прокурора, потом командуй, — нашелся Берендей.

— Быстро в машину! — потребовал оперативник.

— Отвали! — не сморгнул глазом Привидение.

— Обыскать и этих и кладбище! — послышалось повелительное.

Фартовые стояли молча. Яровой, стоявший поодаль, в тени, внимательно наблюдал за каждым. Но ни тени страха, беспокойства не промелькнуло ни на одном лице.

— Кто стрелял?

Привидение, сложив губы в морщинистый узелок, вдруг так щелкнул, что оперативники отпрянули. Выстрел, да и только. А фартовый, ощерившись, попер буром:

— Ежели у вас на меня дело заведено, повестку шлите. По месту прописки. Иль с курьером. Посветлу. А ночью чего поморите? Погост — не банк, когда хочу, тогда и нарисуюсь.

И вы мне не сторожа тут. Прав у вас нет меня повязать.

Вернувшиеся вскоре оперативники сказали, что ничего подозрительного на кладбище не обнаружено.

Милиция проклинала свою затею и новую неудачу. Но ведь так все были уверены, что сегодня, именно здесь, что-то случится. И снова обманулись.

Привидение опять уходил. Сухим из воды. Но не может же он со своей бандой гулять без дела по кладбищу. Но нет улик. Нет следов. И даже обыск ничего не дал: ни огнестрельного, ни холодного оружия у воров не оказалось.