Мацуяма, стоявший за спиной Канесиро, в детстве догадался, что его разумом управляет телевидение с помощью радиоволн. Поэтому в возрасте четырнадцати лет он из подручных материалов смастерил пистолет, а затем ворвался в студию местной телекомпании и застрелил двоих сотрудников.

Юный Такегучи, с лицом словно у молодежного секс-идола, был специалистом по изготовлению бомб. Когда парню было десять, его отец, обмотавшись динамитными шашками, пришел в офис компании, откуда незадолго до этого был уволен. Но так получилось, что подорвал он лишь самого себя. Инцидент был запечатлен камерой видеонаблюдения, и запись много раз транслировалась в теленовостях. Внимательно изучив ее, Такегучи пришел к выводу, что отец потерпел неудачу потому, что ничего не смыслил в подрывном деле. Он решил сам заняться этим, чтобы смыть с себя позор провала, и вскоре, собрав и взорвав немыслимое количество самых разных устройств, достиг совершенства.

Неуклюжий коротышка Тоёхара как-то украл дедовский самурайский меч и отправился грабить пассажиров скоростных поездов. Мечом он убил проводника.

Феликс, несмотря на странное для нации имя, был чистокровным японцем. Его отец-инженер и мать-домохозяйка погибли от рук уличного грабителя в Колумбии, куда семья перебралась незадолго до появления на свет Феликса. Мальчика отдали в сиротский приют. В сущности, его воспитанием занимался бразильский хакер-гомосексуалист, который был старше всего-то на восемь лет. Он-то и дал ему никнейм «Феликс», и впоследствии ник сделался именем, а Феликс стал профессиональным хакером.

Окубо родился в Северной Японии. В детстве он постоянно снимался в телепостановках и сериалах. Своим успехом он был обязан главным образом ангельскому личику. Поступив в школу, Окубо уже считался едва ли не суперзвездой. Но с возрастом ангельские черты стерлись, и приглашения на съемки прекратились. Окубо придумал себе второе имя — Камимото, зарегистрировал на него второй адрес электронной почты и сам себе писал письма. Со временем он пришел к выводу, что во всем мире достойны жить только он сам и Камимото. Все остальные должны умереть. К моменту своего ареста в Ивате он успел совершить сорок шесть поджогов.

— Татено, следующая тренировка у нас будет послезавтра. Не хочешь прийти?

Предложение было сделано тоном председателя ученического совета, предлагающего собраться на митинг.

— Приду, если будет время.

Канесиро улыбнулся:

— Серьезно?

После того как Канесиро увидел, насколько ловко Татено управляется со своими бумерангами, он проявлял к нему неизменную вежливость. Впрочем, он был одинаково вежлив ко всем. Несмотря на это, Татено считал его одним из самых опасных типов в окружении Исихары. Канесиро почти никогда не улыбался, но и никогда не выглядел угрюмым или взволнованным. В отличие от остальных, он не любил рассказывать о своем прошлом. Его лицо, хотя и худое, дышало здоровьем, взгляд был ясен и пронзителен. Канесиро был чужд сомнений. И, если бы ему довелось совершить террористический акт, выражение его лица точно бы не изменилось.

Распрощавшись с Канесиро и ребятами, Татено поспешил к храму. Узкие каменные ступени густо заросли по обеим сторонам подлеском. От деревьев веяло влажной прохладой, и это напомнило Татено о доме… Он подумал, насколько сильно изменился за эти годы. Теперь у него появились приятели, с кем можно было провести время; он стал спокойнее, но все же Татено не считал себя изменившимся.