Когда их накрыла тень, Ник вскинул голову: пришел Конь. Сел рядом на скамейку, поерзал и заглянул в лицо.

— Что случилось, Никита Викторович? — спросил он вместо приветствия. — Почему вы без охраны?

Ник сунул в зубы сигарету, прикурил.

— Я кое-что узнал. Давно узнал, Стас, и не хотел ни с кем делиться. Но за эти знания меня могут убить. У меня есть важные документы, которые надо сохранить…

Конь сделал стойку, его глаза блеснули отраженным светом, он даже улыбнулся бесшабашно:

— А что это?

— Стас, послушай меня внимательно. Включи мозг. Я, скорее всего, уже труп, цепляющийся за жизнь. На новом месте работы я раздобыл документы, которые очень многих дискредитируют. Если их обнародовать, может подняться шум, но может и ничего не получиться. Это, чтобы ты осознавал, опасно. Я не хотел вмешивать в это «Щит»… пока что. Теперь у меня нет выбора, Стас. На несколько дней я исчезну, документы будут у тебя. Попробую запутать следы, а потом уже поработаем.

Конь почесал лоб, сцепил ручищи в замок.

— Я согласен. Я даже знаю, где их спрячу. Я не боюсь опасности, Никита Викторович. Да за вас… ну что угодно!

Ник вынул из бокового кармана рюкзака огромный запечатанный конверт и протянул Коню. Тот взял осторожно, точно хрусталь.

— Значит, так, Стас. Спрячешь — и никому ни слова, даже о нашей встрече молчи до последнего. Конверт не распечатывай, считай, что там — твоя смерть. Незнание — гарант твоей безопасности. Если к тебе придут и начнут расспрашивать, скажи: да, приходил, да, предлагал, но ты отказался — что ты, дурак, что ли? Раз в неделю, начиная с завтрашнего дня, тебе начнет приходить религиозный спам — это я заведу ящик и буду рассылать письма веером. Они — подтверждение того, что я в порядке. Если письма появляться перестанут… сделай все возможное, чтобы люди узнали правду. Тогда моя смерть… и смерти многих людей будут не напрасными.

Любой другой студент на месте Коня послал бы Ника подальше, развернулся и ушел бы, Конь же смотрел с сочувствием, поджав губы.

— Надо же, — проговорил он задумчиво. — Далеко все зашло, но если честно, я ожидал. Я согласен, всё сделаю. Мы им глаз на жопу натянем.

— Там, в конверте, инструкция и номера телефонов тех, к кому можно обратиться, если я пропаду. И, Стас, «Щит» остается на тебе. Бухгалтерия и финансы — на Михаиле, работа с людьми — на Ане, но ты, именно ты — главный. Мне нужно, чтобы все работало. Чтобы офис оснастили необходимым. Чтобы ребята не оставались без руководства. Как бы там ни обернулось со мной — доведи дело до конца, Стас. Я ложусь на дно, чтобы отвести от вас удар и все обдумать. Пока будут заниматься мной, «Щит» наберет обороты. Если не получится, то вас попытаются прикрыть, разогнать. Поднимайте шум. Закроют офис — орите в Интернете. Если все обернется так, я появлюсь, и нам предстоит схватка. Но еще рано, слишком рано.

— Хорошо. А сами вы куда теперь?

— Пересижу где-нибудь… В Астрахань поеду, — ляпнул Ник первое, что пришло в голову.

Он не придумал пока, куда бежать. Скорее всего, в Питер: чем больше город, тем проще там затеряться. Коню лучше этого не знать.

Ник поднялся, Конь тоже. Ник был высоким — почти метр девяносто, и даже немного сутулился, но рядом с Конем ему хотелось расправить плечи.

Он убеждал себя, что поступил правильно. Если начал действовать — иди до конца. Не можешь идти — ползи, сдирая пальцы. Ребята такие же, их не тронут. Не должны. Будущее за молодыми, «Щит» откроет людям глаза. Человеку — человечье, люди обязаны знать, что из них пытаются сделать жвачное стадо.