Она записала что-то на карточке, лежавшей на столе, еще раз широко улыбнулась мне и исчезла за дверью.

Значит, я в больнице. Но я все еще не имел ни малейшего представления о том, что случилось. Может быть, меня переехал паровой каток? Или растоптало стадо слонов?

Доктор Митчем разрешил только воловину загадки.

- Почему я здесь? - спросил я его хриплым шепотом.

- Вы упали с лошади, - сказал од.

- А кто я такой?

Услышав этот вопрос, он постучал по зубам кончиком карандаша и несколько секунд пристально смотрел на меня. Это был еще молодой человек с грубоватыми чертами лица, пушистыми, уже редеющими белокурыми волосами и умным, ясным взглядом светло-голубых глаз…

- Думаю, что будет лучше, если вы вспомните это сами. Убежден, что это вам вскоре удастся. Не тревожьтесь об этом. Не тревожьтесь вообще ни о чем. Просто отдыхайте, и память вернется. Если и не сразу - этого ожидать трудно, - то постепенно, по крохам вы вспомните все, кроме, может быть, самого падения.

- А что со мной, в сущности? - прохрипел я.

- У вас сотрясение мозга. Что же касается остального… - Он окинул меня взглядом с головы до ног. - Сломана ключица. Надтреснуты четыре ребра, очень много ушибов.

- Слава богу, ничего серьезного, - с трудом выдавил я.

Он разинул рот от изумления, но тут же, расхохотался.

- Конечно, ничего серьезного! Такой уж вы народ, все одинаковые. Совсем сумасшедший народ!

- Кто «мы»? - спросил я.

- Неважно, скоро вы все вспомните, - сказал он. - Усните, если сможете, а когда проснетесь, вы будете знать гораздо больше.

Я последовал его совету, закрыл глаза и погрузился в сон. Мне снилось, что я слышу хриплый голос, исходящий из вазы с красными и желтыми крокусами, который шептал какие-то угрозы и довел меня до того, что мне захотелось заорать и ринуться куда-нибудь от него, но я тут же понял, что это мой собственный шепот, и крокусы превратились в густые зеленые леса с алыми птицами, мелькающими в тенистом полумраке. Потом мне показалось, что я где-то высоко в воздухе и, силясь что-то разглядеть, все больше и больше наклоняюсь и наконец падаю…

На этот раз я произнес вполне осмысленные слова:

«Я упал с дерева». Я знал, что со мной это случилось в детстве.

Теперь я явственно услышал голос и открыл глаза. Рядом стоял доктор Митчем.

- С какого дерева? - спросил он.

- В лесу, - сказал я. - Я ударился головой, а когда очнулся, отец стоял, на коленях, возле меня.

Опять справа от меня раздалось восклицание. Я повернул голову, чтобы взглянуть.

Он сидел там, загорелый, крепкий, изысканно одетый, в сорок шесть, лет выглядевший совсем еще молодым человеком.

- Эге! Здравствуй! - сказал я.

- Вы знаете, кто это? - спросил доктор Митчем.

- Мой отец.

- А как вас зовут?

- Аллан Йорк, - ответил я не задумываясь, и память вернулась сразу. Я вспомнил все, что происходило до того утра, когда я отправился на Бристольские скачки. Я помнил даже, как был на пути туда, но что случилось после этого, было по-прежнему скрыто непроницаемой завесой.

- Как ты сюда попал? - спросил я отца.

- Я прилетел. Миссис Дэвидсон позвонила мне и сказала, что ты упал и теперь в больнице. Я решил, что надо бы поглядеть на тебя.

- А сколько же времени… - начал я медленно.

- Сколько времени вы были без сознания? - спросил доктор Митчем. - Сейчас утро, воскресенье. Значит, два с половиной дня. Неплохо, если принять во внимание, как вы здорово разбились. Я сохранил ваш шлем, чтобы показать вам. - Он открыл шкафчик и вынул остатки шлема, который, безусловно, спас мне жизнь. Он почти развалился надвое.

- Придется доставать новый, - сказал я с сожалением.

- Совсем сумасшедший! Вы все абсолютно сумасшедшие, - сказал доктор Митчем.