— Ближе!

Сияющий магический круг оказался над самой моей головой. Камень, который всучила мне доктор, стал теплым, почти горячим.

Стаханова резко вскинула руками и созданная ей конструкция обрушилась на меня.

От неожиданности я даже зажмурил глаза — показалось, что меня сейчас больно стукнет по голове. Но касание было едва ощутимым, словно по макушке прошелся сквозняк. Но вот внутри…

Внутри меня будто вспыхнул пожар. Теплота разлилась по телу, а разум на долю секунды отключился.

— Все, можешь выдохнуть, — с насмешкой произнесла Стаханова и я открыл глаза.

— Я поставила блок на его базу, — пояснила Стаханова. Вид у нее был уставший. — Хороший блок, надежный. Так что никто не сможет посмотреть. Если вдруг возникнут вопросы, просто скажите, что так посоветовала сделать лечащий врач, чтобы избежать расшатывания ауры. Это нормальная практика, в заключительном акте на пропуск в школу я уже написала об этом.

— Предусмотрительно, — улыбнулся Вяземский. — Неужели вы все знаете наперед?

— Конечно! — рассмеялась врач. — Я же сказала, что очень давно вас знаю и не сомневаюсь в вашей разумности. Поверьте, ваши деньги не потрачены напрасно, ни единый коин.

— Я знаю, — серьезно ответил Вяземский. — И спасибо вам за это.

— За что?

— За доверие, за помощь. За все.

Стаханова кивнула. Потом глянула на часы. Произнесла:

— Что-то я запозднилась. Мне пора.

— Может, останетесь? — с надеждой спросил Вяземский. — У нас есть прекрасная комната для гостей.

— Нет, спасибо большое за приглашение, но мне правда пора.

— Жаль, — произнес отец, глянув на Стаханову как-то по особенному.

Доктор махнула нам рукой вышла из кабинета.

— Что ж, — сказал Вяземский после долгой паузы. — Будем прощаться. До первого семестра не свидится — запрещено Уставом школы.

Я хотел что-то возразить, попросить отца отсрочки, чтобы повидаться — хотя бы на одно мгновение с Агнетой, — но двери кабинета словно по команде открылись и к нам зашли два охранника.

— До встречи, — бросил отец и направился к бару с алкоголем.

Ко мне подошли охранник и беспардонно потащили на улицу к выходу, где уже ждала машина.

— Подожди! — одернул я руку.

Охранник вопросительно глянул сначала на меня, потом на Вяземского старшего.

— Попрощаться дай с отцом, — пробурчал я.

Охранник ослабил хватку, но полностью не отпустил, видимо ожидая разрешения Вяземского.

Но и этого мне хватило.

Я рванул руку и пока все не успели опомниться, рванул в дверь.

Такой прыти от меня никто не ожидал.

— Стоять! — только и успел бросить мне вслед охранник.

Но я уже выбежал на улицу и рванул в кусты. Маршрут был один — идти через пост Николая Васильевича, — слишком рискованно, но улизнуть как-то иначе не было возможности.

Идти насильно в какую-то непонятную школу у меня не было никакого желания, еще не понятно что там ждет. Наверняка какой-нибудь аналог тюрьмы особо строгого режима.

А мне же хотелось свободы. Пробыв в шкуре сына аристократа совсем недолго, я уже ощущал удушливую хватку ошейника. Мне уже не важны были ни богатства, ни прочие прелести элитной жизни. Признаться честно меня тошнило от всего этого. Каждая улыбка здесь была фальшивой, каждое действие, на первый взгляд искреннее, таило только одно — жажду выгоды. И Званый ужин только укрепил мои убеждения.