Именно это пятно и привлекло Чернова больше всего.

Он выразительное посмотрел на меня, — уже в который раз? — потом поднялся из-за стола, сухо сказал:

— Урок окончен, все свободны.

Толпа заголосила — все принялись живо обсуждать опыт создания мороков.

И едва я направился со всеми к выходу, как преподаватель окликнул меня:

— Максим, задержитесь пожалуйста.

Я остановился. Дождался, когда все выйдут, обернулся.

— Что-то хотели, Альберт Михайлович?

Чернов пристально посмотрел на меня, потом произнес словно приговор:

— Хотел поговорить с тобой.

— Если вы про тот случай в начале урока, тогда не стоит. Я…

— Нет, я не об этом.

— Тогда о чем же? — напрягаясь, спросил я. — О создании морока? Я действовал согласно формуляра и…

— За твоей спиной стоит смерть, Максим. Ты скоро умрешь.

Глава 11

— Скоро умру? — удивился я. И нервно хихикнув, добавил: — Вообще не собирался пока.

— Умрёшь, — спокойно кивнул преподаватель. И прищурившись, добавил: — Если не будешь осторожен.

— То же самое можно сказать про любого человека, — улыбнулся я. — Все мы смертны.

— Я не об этом, — покачал головой Чернов. — Что-то черное нависает над твоей аурой — уж поверь моему многолетнему опыту. Я эти вещи хорошо чувствую. Едва все зашли в класс, как я почувствовал эту чуждую силу. Так ощущается только смерть. Уж поверь боевому когда-то магу. Так пахнет смерть. Ее след. Вот смотри.

Альберт Михайлович нарисовал в воздухе несколько символов и пространство в тот же миг озарилось синим свечением, сквозь которое проглядывались черные пятна.

— Видишь?

— Что именно?

— Следы. Это твой ауральный фон. И на нем — отчетливые черные следы.

— Мне сложно что-то сказать по этому поводу, — пожал я плечами, стараясь со всех сил сдержаться.

Мне хотелось рассказать ему все — и про атрибут, и про то, как его закрыла Стаханова, чтобы никто не видел, и про дисфункцию, — но я держался. Глупо будет выложить все первому встречному, надеясь, что он как-то может мне помочь. Навряд ли Чернов захочет ставить мою безопасность выше своих интересов. Тут же доложит руководству и меня убьют как дисфункцию. Варвары!

Альберт Михайлович пристально посмотрел на меня. Кивнул:

— Как тебе будет угодно. Мое дело предупредить тебя.

И вновь взмахнул рукой — сияние исчезло.

— Спасибо, — ответил я.

— Максим, я понимаю, что возможны какие-то внутренние причины, недоверие и прочее, — Чернов пристально посмотрел на меня. — Но если вдруг тебе понадобится помощь, то знай, что на меня ты можешь положиться. Сегодня я увидел твое истинное лицо — когда ты, не смотря на страх смерти, попытался спасти человека, вместо того чтобы скормить его клыкорылу. Это для меня единственный показатель кому можно доверять, а кого стоит держать на расстоянии. Ты настоящий. Так вот — мне ты можешь доверять.

— Благодарю, Альберт Михайлович, — я преклонил голову.

— А теперь иди.

Я поспешил покинуть класс.

Дни сменялись днями, а я с большим любопытством постигал законы и тайны магии. Это было удивительно. Нам раскрывали всю ее суть и я вскоре смог понять общий смысл того, что говорила нам Стаханова, когда рассказывала про резонанс и прочие вещи, с помощью которых активизируется дар.