|
Экран пошёл волной. Жидкокристаллические так обычно не делают. Да собственно вообще никакие экраны так не делают. От удивления я широко открыл глаза и склонился ближе к экранизации фильма о дракончиках упорно косящих под пчёл. Видимость сузилась до размеров экрана и потому, когда началось, я не на шутку перепугался. Мне показалось, что весь мир повело. А затем всё это зыбкое, колыхающееся море предметов которые, вообще-то, колыхаться не умели совсем, ибо заводом изготовителем такое не предусматривалось, бросилось вперёд, прямо на меня. Моей реакции мог бы позавидовать любой ниндзя, так что я успел отскочить, от непонятного нечто. Ноги коснулись пола, и я стал медленно отступать назад. Экран удлинился. Да, именно так: удлинился и этот процесс не прекращался. Более того, он расширился ещё и в объёме. И покинул положенное ему место, быстро надвигаясь на меня. Я бы и дальше отступал и может быть, вообще бы свалил из подвала, но творившееся передо мной чудо страшное, полностью поглотило моё внимание и парализовало мысль. Я не смотрел куда ступаю, в итоге запнулся о кабель и рухнул навзничь, совсем не слабо приложившись затылком о бетонный пол.
5 глава
Когда сознание вернулось, я обнаружил, что нос жутко чешется. Настолько, что даже боль в затылке кажется чем-то далёким, не существенным. Я его почесал. Чесаться стали пальцы…, но как-то странно. Открыв глаза, я посмотрел на свою ладонь. На меня, крепко ухватившись шершавыми лапками за указательный палец, в ответ посмотрел маленький крылатый ящер. Я ящерке улыбнулся — глюк-то мой, родной, отчего бы и не улыбнуться… Не знаю, как у меня лицо в тот момент смотрелось, но улыбка думаю, была на редкость дебильной. Ящерка мигнула фасетчатыми глазами и наклонила стреловидную головку. Лапками шевельнула, и шершавые чешуйки прошлись по коже — пальцы снова принялись зудеть. Ящерка запустила в них когти и, склонив головку пониже, запустила в кончик моего носа стреловидным красным языком…, язык был влажным. Понимание происходящего наполнило мои лёгкие воздухом, необходимым для истошного вопля, который я немедленно издал. «Птичка» не очень расстроилась — видать, слух слабоват, я там не знаю, может и ещё чего…, живность живо заинтересовалась содержимым того места, из которого ей в морду летел дикий вопль, вперемешку со слюнями. Не теряя времени, «птичка» сунула голову в мой рот и зачем-то фыркая, стала нюхать язык. Воплем я подавился, рот закрыл, едва не откусив дракончику голову. Вскочил на ноги, яростно тряся рукой в попытке сбросить с неё неизвестно откуда взявшуюся ящерицу не совсем ясной биологической принадлежности. Ящерка, отчаянно цепляясь за мои пальцы начала верещать, видимо, выражая недовольство моим нервным поведением. Мне как-то по барабану оно было, я снова начал выть от ужаса — вокруг моей головы, с радостным клекотом, стали носиться друг за другом ещё две ящерки, коричнево-зелёной окраски. Кое-как стряхнув живность с пальцев, я рванул со всех ног, в первом попавшемся направлении. И снова на моём пути попался кабель. Запнувшись, я полетел щучкой, строго вперёд. Инстинктивно закрыв лицо руками, и напрягшись всем телом, я со всего маху врезался в поверхность. Тут мне совсем поплохело. Глаз я не открывал, лицо зажимал обеими руками и не шевелился. Тихо трясся и потел, пытаясь понять какого хрена бетонный пол, ноне такой неровный, мягкий и покрыт безобразно неухоженной травкой. Ещё меня очень волновали два важных обстоятельства: голову стало напекать от обильно падающего, надо полагать с небес, солнечного света. Как в подвал проникло солнце, мой разум понимать решительно отказывался. Вторым немало важным обстоятельством был сам воздух. В подвале пахло затхлостью, химическими реактивами (хоть я их и не увидел там, но запах стоял совершенно определённый — химия) и тому подобным, а тут вдруг всё задышало ароматами цветов и вольного ветра открытых лугов. |
