Цветы подверглись тому же издевательству, что и по ту сторону экрана. Запах, цвет, сок — всё осталось прежним. По крайней мере, мои органы чувств разницы не ощутили.

Растения тест прошли, и я решил попробовать с живыми тварями. Первые дракончики, куда-то запропастились и, честно говоря, я не совсем был уверен, что видел их, может, показалось там, не знаю…, только как ловить для эксперименту «контрольных» ящерок? Эта мысль остановила меня в шаге от перехода. Надо было сачок какой-то найти что ли…, но мне не пришлось этого делать. Стайка крылатых малышей, заметила открытый переход и ринулась в него, вероятно, из любопытства. Свет вновь померк, когда переход преодолел первый летающий зверёк, что-то напоминающее золотую рыбку, только с крыльями. Свет не успел вернуться к норме, как в проход влетели ещё две «птички» и свет просто пропал.

На секунду в подвале исчезли все источники света. Наступила абсолютная темнота. Это длилось секунды три, пока я всё не прекратил, зачем-то нажав кнопку на пластине переходника. Свет мгновенно вернулся. А переход на моих глазах втягивался обратно в экран. Мгновение и он пропал вовсе — этот, своего рода, пульт, не только открывал переход там, но мог его и закрыть здесь. Мир розового неба ещё секунду занимал собой экран, а потом исчез навсегда. Экран потух, став чёрным, в нижней части аппарата что-то заскрежетало, и сидиром выплюнул на пол осколки разбитого диска. Я проводил их взглядом.

— Что случилось?

— Аппарат автоматически уничтожает носитель, после возвращения органического объекта реальности и последующего закрытия прохода. — Ответил мне Алан.

Мой взгляд всё ещё изучал лежавшее на полу. На осколки диска я уже не смотрел. Рядом с ними лежало нечто странное. Два бесформенных комка серо-зелёной органики и неподвижная тушка уже знакомого дракончика. Я присел на корточки возле них и, подобрав осколок диска, дотронулся до всех трёх, скажем так, предметов. Комки плоти другого мира, растеклись по полу ещё сильнее, а вот трупик третьего существа, рассыпался тонким слоем серой пыли…, пожалуй, праха. Судя по всему, эти трое влетели в проход, когда исчез весь свет.

Я поднялся и поискал глазами тех существ, что успели влететь сюда, до того как погас свет. Они пребывали в добром здравии и сейчас носились друг за другом под потолком. Погибли только те, что пересекли проход в темноте. И ещё…, я вспомнил тогда об одной любопытной детали: там, я чувствовал запахи луга, цветов, ощущал солнечное тепло, но здесь, даже стоя прямо перед гранью прохода, я не ощущал их. Вопрос я адресовал Алану, коего пока ещё признавал единственным авторитетом в вопросах работы Влада.

— Свет, микрочастицы, обладающие большей массой, чем кварк, но не обладающие его скоростью, не могут самостоятельно пересечь грань. Существа, влетевшие сюда в темноте, не смогли сформироваться, в отсутствии подходящего материала.

— А этот материал?

— Подходит только свет. Чем больше света, тем более массивные предметы, можно перенести сюда, без дефектов и повреждений. Радиоактивные, рентгеновские и излучения Геллинджера помогают уменьшить расход кварков. Тестами установлено, что уран-234, оптимален. Процессы поглощения излучений, как и кварков, профессор не смог обнаружить и описать.

Идея Алана, при переходе держать пару кг урана, мне не очень понравилась. Нужен свет — будет свет. От десятка прожекторов волосы не выпадают и лишние руки не растут. А с радиацией лучше не шутить. Я упаковал кубы обратно и покинул подвал — мне нужно было серьёзно подумать над событиями этого дня.