Я поднялся на первый подземный этаж (там я и испытывал всё оружие, добытое за гранью перехода) и одел перчатки. В трепетном предвкушении я повторил действия персонажей фильма. Первая перчатка не исторгла никаких плазменных шаров — выплюнула синенький огонёк, который тут же потух, и перестала реагировать на моё присутствие. Вторая вообще расползлась по швам, едва я сжал кулак, и ссыпалась мне под ноги, горкой потрёпанных тряпиц. Супер оружие, стрелять не соизволило. Моё состояние в тот момент иначе как шоковое описать трудно — был момент, я подумал, что аппарат сломался и через пару минут я сам вот так на пол ссыплюсь горкой потрёпанного сырого мяса…, паника быстро прошла.

Я нашёл Алана и потребовал объяснений. Робот ответил чётко, спокойно, иначе видать не умел. Таинственная и непонятная «мировая ткань», суть и природу, которой профессор сам не понимал, а если быть до конца откровенным, так он и термин этот сам придумал, взяв из головы, что бы хоть как-то охарактеризовать феномен. Так вот ткань, которая мировая, материализовала вещи, согласуясь с законами обыкновенной и квантовой физики нашей Вселенной. Бластер, как энергетическое оружие, вполне мог существовать, стрелять и материализовывался в соответствии с возможными реалиями физики. Но, если вещь, приносимая сюда из-за экрана, никак в принципе не могла существовать или действовать в реальной вселенной так, как задумывалось в заэкранном мире, при переходе она материализовывалась с «ошибками». Что Алан имел в виду под ошибками, я не понял и потребовал объяснить. Лучше бы он промолчал.

Профессор заинтересовался феноменом всерьёз. Он вынес десяток вещей, которые полагал совершенно невозможной выдумкой (Алан этот момент дополнил комментарием — из них две прекрасно работали и в нашем мире, что едва не вызвало инфаркт у Влада). Так вот, большую часть вещей ждала судьба моих техномагических перчаток. Две рассыпались прахом, едва обретя материальность. Одна не материализовалась вообще никак. А с двумя приключилась беда. Добрый, травоядный, маленький и пушистый медведь, обладавший телепатическими способностями, едва оказавшись по эту сторону экрана, напал на профессора и едва его не убил. При вскрытии выяснилось, что мишка был абсолютно плотоядным зверем с неуёмным аппетитом — какой-то гормональный дисбаланс, сжигавший мишку изнутри. Вот так, шибко положительный зверёк с той стороны, нарисовавшись тут, мгновенно обратился кровожадным хищником. Второй предмет повёл себя ещё хуже — он взорвался во время материализации. Сила взрыва исчислялась в мегатоннах. Как профессор остался жив? Алан не знал и лишь подробно описал момент инцидента. Переход каким-то образом затянул в себя энергию взрыва. Тогда аппарат выгорел на четверть всей электронной начинки. Ручной ремонт аппарата занял почти месяц. Именно тогда, как пояснил Алан, Влад и занялся постройкой автоматического робота, для ремонта аппарата.

Почему Алан не сообщил мне об этом, когда я, несколько месяцев назад, пытал его насчёт вещей переносимых в реальный мир из за экрана? Алан дал потрясающий ответ на вопрос:

— Ваш вопрос был сформулирован однозначно. Вы не интересовались возможными инцидентами с отдельными, принципиально невозможными элементами.

Вот такие пирожки. С тех пор я очень подробно и ёмко формулировал вопросы, обращённые к Алану, и был предельно внимателен, к тому, что выношу оттуда…, к сожалению, не всегда. Но как-то проносило. Смертельных инцидентов не случилось ни разу. Толи нам везло, толи мы инстинктивно чувствовали, что тащить в наш мир нельзя ни под каким предлогом.

Кстати, я над этим не раз задумывался. Мог ли сам переход, этот туннель, изменить нас? Сделать нас, например гиперчувствительными к тому, что мы берём оттуда? Не знаю даже, Вася вот тоже размышлял над этим, но так и не нашёл никаких вразумительных ответов.