Стольника Апраксина Матвея Васильевича юный государь случайно отличил из многолюдного своего окружения. С пожара. Доложили ему, что стольник Апраксин в отсутствии по уважительной причине — погорел.

   — Как — погорел? — удивился государь. — Пожар, что ли?

   — Да, пожар. Хоромы красный петух склюнул.

Фёдор Алексеевич был человек чувствительный, сердечный, приказал, что как только появится Апраксин в передней, позвать к нему. Апраксин появился лишь на третий день, в среду, когда государю докладывали дела Поместного приказа.

Едва дождавшись окончания доклада, государь кивнул Стрешневу:

   — Родион Матвеевич, зови Апраксина.

Погорелец явился испуганный (к царю по-пустому не зовут), с красными глазами и подпалённой бородой. Пал на колени.

   — Прости, государь.

   — За что, Матвей Васильевич? — удивился Фёдор.

   — За отсутствие. У меня беда, государь.

   — Знаю, Матвей Васильевич, знаю. Искренне тебе сочувствую. И жалую из казны на обустройство триста рублей. Хватит?

   — Государь! — Апраксину перехватило горло от рыданий, рвавшихся наружу. — Государь, да я... Да за такую милость...

   — Ладно, ладно. Встань с колен, Матвей Васильевич. Сядь.

Апраксин поднялся, присел на краешек лавки, готовый вскочить в любой миг.

   — Как сие случилось-то? Отчего? — спросил Фёдор.

   — Не знаю, государь. Возможно, от лампады. Но слава Богу, тихо было, безветрие, а то бы всю улицу слизало. А так народ набежал, быстро управились. Никому ведь гореть не хочется.

   — Да, пожар у нас — беда общая. Но хоть что-то спасти удалось?

   — Да, почитай, ничего. Выскочили — в чём были.

   — А из людей никто не пострадал?

   — Из людей, слава Богу, никто. Дочка едва не сгорела, наверху была. Но сыскался отчаюга, по лестнице взбежал, вытащил девчонку-то. Спас.

   — Кто такой? Чей?

   — Да из моей челяди. Тишка-кузнец.

   — Где ж теперь-то обитаете с семьёй?

   — Да в амбаре приспособились. Челядь по сараям. Расчищаем место от головешек, строиться будем.

   — Может быть, лучше каменный дом-то ставить. Такой-то огня не боится.

   — Не худо бы, да где мастера взять каменного.

   — Богдан Матвеевич, — обратился Фёдор к Хитрово, — сколько у нас в Кремле мастеров по камню?

   — Десятка два, государь, это которые греки. Да и уж наших эстолько же — у них переняли дела каменные.

   — Вот отряди двух из наших строить хоромы погорельцу. Да которые получше чтоб.

   — Хорошо, государь.

   — И чтоб содержание им денежное от нас шло, погорельца грех грабить. Ну, — оборотился к Апраксину, — чего ещё, сказывай, Матвей Васильевич?

   — Государь, милостивец наш, — опять заслезился стольник. — Да за это... Да за такое как благодарить твою милость?

   — Позовёшь на новоселье, — улыбнулся Фёдор.

Вот такой разговор состоялся у стольника Апраксина с великим государем вскоре после пожара.