— Сам вырастил, государь.

   — Сам?

   — Именно. На дороге подобрал мальчишку беспризорного. А ныне не нарадуюсь и поныне Бога за него благодарю. Не он бы — не жить Марфиньке.

Царь опустил руку в карман кафтана, вынул золотой, кинул Тимофею.

   — Держи, герой.

Тот не ожидал этого, даже руку не успел выбросить навстречу летящему золотому. Монета ударилась об него, покатилась по полу. Марфинька тут же догнала её, подала слуге.

   — На, Тиша.

   — Спасибо, государь, — отвечал Пройдзисвет, чувствуя себя не в своей тарелке. — Мне можно идти?

   — Ступай, молодец. Я рад был увидеть тебя.

   — Государь, Фёдор Алексеевич, пожалуйте к столу нашему, — сказал Апраксин, заметив как из-за приоткрытой двери жена подаёт ему знаки. — У нас не ахти какие разносолы, но чарку за новоселье пригубить надо.

   — Ну что ж, — улыбнулся Фёдор. — Назвался груздем — полезай в кузов. Так, кажется, в народе говорят?

   — Так, так, государь.

   — Ну а раз я назвался гостем, то без чарки, выходит, нельзя?

   — Так положено по обычаю, государь.

Прошли все в столовую, где были расставлены на столе блюда, наспех спроворенные хозяйкой: яишенка, жареное мясо, икра, грибки солёные, пироги подовые, яблоки мочёные. Стояли меж тарелей и тёмные бутылки с фряжским вином.

Апраксин разлил по серебряным кубкам вино, государь поднял свой, сказал:

   — За твой дом, Матвей Васильевич, за прекрасную семью твою.

Все выпили единым духом чарки, лишь царь только пригубил свою, поставил на стол. Поднялся.

   — Ну, пора и честь знать. Спасибо за хлеб-соль, Матвей Васильевич.

Апраксин проводил государя не только до ворот, а до самой кареты, помог подняться на ступеньку. Низко поклонился:

   — Спасибо, пресветлый государь, что жаловал раба своего Матюшку великой честью. Спасибо.

Конные стрельцы мигом разобрались, заняли свои места впереди кареты. И царский поезд тронулся по очищенной улице. А Апраксин стоял и смотрел ему вслед, тихо улыбаясь и чего-то бормоча себе под нос.

Воротившись в дом, он взял царский кубок, из которого не было отпито и глотка, сказал строго жене:

   — Это вино государь пригублял. В память о его приезде к нам я поставлю кубок к божнице, пусть там и стоит. Всем накажи, чтоб не смели трогать государеву чарку. Особенно Федьше, тронет — запорю.

ПРОДЛЕНИЕ ПЕРЕМИРИЯ

В июле 1678 года в Москву прибыли из Польши великие и полномочные королевские послы: князь Михаил Чарторыйский и Казимир Сапега для заключения нового договора о перемирии. Сей успех во взаимоотношениях с Польшей Василий Михайлович Тяпкин не без основания приписывал себе. И вполне естественно, ему было поручено встречать и устраивать гостей.

Если Чарторыйский при встрече с Тяпкиным едва кивнул высокомерной головой и процедил что-то сквозь зубы, то Сапега, по крайней мере внешне, высказал откровенную радость:

   — О-о, пан Тяпкин, как я рад вновь вас видеть.

   — Я тоже, — отвечал вполне искренне Василий Михайлович.

   — Как видите, ваши хлопоты увенчались небывалым успехом.

   — Будем надеяться, — Тяпкин сплюнул. — Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить.