— Закрепляются? — Федюнинский негодовал. Но взял себя в руки, хорошо понимая, что в данной ситуации главное — выяснить истинное положение полков. — Дайте мне двоих автоматчиков, которые знают дорогу в потерянный полк.

— Товарищ заместитель командующего, связь сейчас будет восстановлена. Уже посланы люди…

Слова командира дивизии и тот просительный тон, которым они были произнесены, еще сильнее подстегнули Федюнинского. Он достал папиросу, взглянул на Чернышева и молча вышел из натопленного шалаша. Следом за ним выбежал адъютант.

Морозная поземка ударила в лицо. Он закурил. Подошли автоматчики.

— Ну что, ребята, дорогу знаете? — спросил Федюнинский.

— Известна, товарищ генерал, — живо ответил один из автоматчиков и махнул в сторону опушки леса. — Тут по-над лесом пройдем, потом через насыпь, а там уж и рукой подать.

Солдат на фронте дорогу меряет своей мерой. Путь оказался неблизким. Долго шли опушкой. Хорошо, стежка оказалась натоптанной. Наконец добрались до насыпи. Вскарабкались вверх. Осмотрелись.

— В прошлый раз тут стреляли, — сказал автоматчик. — Опасно было по насыпи идти. Сейчас тихо.

И действительно, с переднего края не доносилось звуков стрельбы. Это удивило Федюнинского.

— Что там такое? — спросил он автоматчиков, которые всматривались в темень, где, похоже, горели костры. Но кто там мог жечь костры, когда полк должен был наступать?

— Похоже, товарищ генерал, костры, — ответил изумленный автоматчик. — Народ озяб, греется…

Спустились вниз. Подошли к ближнему костру. Действительно, вокруг греются бойцы. Лица усталые, серые.

— Кто такие? Что здесь делаете? — спросил Федюнинский.

— Греемся, товарищ генерал, — ответил пожилой.

— Какой части?

Бойцы назвали полк. Все верно, подумал Федюнинский, автоматчики привели правильно. Он немного успокоился.

— Кто правее вас?

— Третий батальон, — ответил все тот же, пожилой; похоже, он тут был за старшего.

— А слева?

— Вторая рота.

— А там? — указал Федюнинский на цепочку костров впереди. — Чьи костры там?

— Там немцы греются, — тем же спокойным тоном ответил пожилой. — Небось замерзли сильнее нашего. Мы-то привычные.

Солдаты, обступившие костер, сдержанно засмеялись.

«Но мне было не до смеха, — вспоминал генерал Федюнинский. — Значит, с наступлением ночи боевые действия прекратились. Противник получил возможность подтягивать резервы и усиливать сопротивление. По данным разведки я знал, что из района Кириши начинают подходить части 61 — 1 и 69-й пехотных дивизий, а из района поселка Михайловского выдвигалась 1-я пехотная дивизия.

Конечно, приходилось считаться с тем, что за день боя люди устали. Но в конце концов нужно было или подменить некоторые части, или действовать в ночное время силами небольших отрядов.

Ведь сейчас положение было иным, чем в период боев под Погостьем, теперь у нас были и вторые эшелоны, и резервы.

Я поручил одному из солдат разыскать командира батальона. Комбат доложил, что приказа продолжать наступление ночью не получал. Это подтвердил и командир полка.

По моему указанию была проведена некоторая перегруппировка. Из батальона второго эшелона выделили усиленную роту, которую послали в обход гитлеровцев, беспечно греющихся у своих костров.

Вернувшись на НП дивизии, я был вынужден сделать генералу Чернышеву серьезное замечание за плохую организацию связи, нераспорядительность, за то, что он и его штаб оторвались от частей, плохо знают обстановку».