Однажды Федюнинский, объезжая учебные городки, приехал в 18-ю стрелковую дивизию. Дивизия только что прибыла из-под Сталинграда. Сразу обратил внимание: ледяные валы, имитирующие оборонительные сооружения противника, огромные, высотой под два метра, сделаны из снега, политого водой. Вместе с генералом Романовским он наблюдал за ходом учебной атаки. Вот пехота и танки пошли вперед. Вначале все шло хорошо. Пехота плотно бежала за танками, надежно укрываясь за броней. Но вот «атакующие» сблизились с инженерными сооружениями — и замешкались. Танки не могли с ходу пробить ледяные валы, начали бодать их, буксовать. Стрелки отскочили, чтобы не попасть под гусеницы. Ни фашин, ни удлиненных зарядов, ни лестниц, ни железных когтей или каких-либо других приспособлений для того, чтобы преодолеть ледяные валы, у них не оказалось. «Атака» была сорвана.

Начали «разбор полетов».

— Не следует умалять трудностей, — сказал Федюнинский командиру дивизии, — но нельзя и преувеличивать их. Посмотрите! Вы наморозили такие валы, каких у противника нет. У них они значительно ниже и уже. Зачем же пугать солдат, внушать им невозможность преодоления немецкой обороны?!

В заключение провели учения с боевыми стрельбами.

Одновременно усиленно работала разведка. Некоторые разведгруппы Федюнинский инструктировал сам. Потом беседовал с разведчиками о том, чтб они наблюдали на той стороне. Допрашивал «языков». В разведку посылали только группы из частей, которые давно находились в соприкосновении с противником. Работала авиаразведка. Фотосхемы и выправленные в соответствии с последними разведданными карты непосредственно перед наступлением получили все командиры, до рот и батарей включительно.

Тылы тоже готовились к работе в условиях наступления. Ремонтировали дороги, автомобильный транспорт, подводы и сани.

Особое внимание уделялось обеспечению секретности. Перегруппировку войск производили исключительно в темное время суток или в нелетную погоду, когда передвижение не могла засечь авиаразведка.

Склады, подтянутые к передовой линии, артиллерийские позиции на новых огневых, которые были значительно уплотнены, тщательно маскировались. Для этого не жалели ни времени, ни сил.

Все это в конечном итоге сыграло положительную роль. Немцы узнали о готовящемся наступлении буквально за несколько часов до красной ракеты, когда ничего уже нельзя было предпринять. А о направлениях главного удара так и не догадались.

Подготовка к решающему сражению была грандиозной и тщательной. Все, от генерала до рядового красноармейца, понимали значение этой подготовки. Войска были настроены только на победу. Мотивация была огромной — голодающий Ленинград, где каждый день, каждый час и минуту страдают женщины, дети, старики.

В ночь на 11 января после оттепели ударил морозец. «В кромешной темноте, двигаясь по густым лесам, — вспоминал генерал Федюнинский, — соединения первого эшелона 2-й ударной армии скрытно заняли исходное положение в 300–500 метрах от первой траншеи противника».

По совету Федюнинского командарм-2 в первый эшелон поставил шесть стрелковых дивизий, тяжелый танковый полк и одну танковую бригаду, усилив этот кулак артполками и саперными частями. В затылок первому выстраивался второй эшелон: четыре стрелковые дивизии, три танковые бригады. В резерве командующего были одна стрелковая дивизия и две лыжные бригады. Штабы придвинулись вплотную к войскам. Связисты навели проводную связь. Все звенья были сомкнуты, все работало безотказно, подчиняясь единой воле командующего.

Ночью начали. По штабам противника, артиллерийским позициям, складам боеприпасов и горючего, по другим важным и заранее разведанным целям по ту сторону фронта в полосе прорыва отработала тяжелая авиация. Вскоре самолеты вернулись. И снова наступила тишина.