— Хорошо! Обещаю вам, что, как только прибудете в дивизию, сразу получите и табак, и чай. Даже ваш любимый кок-чай постараемся достать и приготовить!

По рядам прокатилась волна одобрительного гула.

— А пока могу угостить вас папиросами, — сказал командующий. — Только у меня с собой всего две упаковки по двести пятьдесят штук. На каждого по целой папиросе не хватит.

— Ничего, товарищ генерал, мы поделимся по-братски! — раздались радостные голоса во взводных колоннах.

Адъютант принес папиросы, и Федюнинский раздал их солдатам. Бойцы тут же закуривали. И через минуту голубоватый табачный дым загустел над лесной полянкой. Все пятьсот папирос, разделенные на две тысячи бойцов, были зажжены одновременно.

Машина командующего обогнала колонну. Маршевому батальону предстояло пройти еще 15 километров. Времени для исполнения обещания у Федюнинского оставалось немного. Но когда роты вошли в село, где располагались тылы 3-й гвардейской стрелковой дивизии, их ждал обед и чай.

* * *

На Западном фронте стояло затишье. Обе стороны приводили себя в порядок после изнурительных зимних боев. Принимали пополнение, проводили перегруппировку, совершенствовали оборону. Наводили переправы, мосты, сорванные паводком, строили дороги. В частях и подразделениях шла боевая учеба. Артиллерия противника время от времени производила огневые налеты, по большей части по ложным целям. Саперы работали день и ночь, заполняя макетами танков и орудий лесные поляны и опушки лесов и таким образом имитируя сосредоточение боевой техники и вооружения. Наши артиллеристы отвечали. Во время затишья всегда много работы у разведки и снайперов.

Из журнала боевых действий 5-й армии:

«5.6.42 г.

За период с 1.5—31.5.42 г. снайперами и снайперскими артиллерийскими расчетами уничтожено 1269 солдат и офицеров противника.

Из них 474 солдата и офицера уничтожено снайперами.

Лучшими снайперами оказались:

108-я сд — красноармеец Рогов — 42 солдата и офицера пр-ка;

108-я сд — красноармеец Романов — 36 солдат и офицеров пр-ка;

108-я сд — красноармеец Голицын — 35 солдат и офицеров пр-ка;

19-я сд — ст. сержант Вертитнев — 26 солдат и офицеров пр-ка;

144-я сд — красноармеец Акуличев — 21 солдат и офицер пр-ка;

144-я сд — командир отделения Гордлик — 20 солдат и офицеров пр-ка;

144-я сд — красноармеец Филимонов — 18 солдат и офицеров пр-ка».

Снайперских винтовок всем охотникам не хватало. В дивизиях были и такие мастера, кто до полукилометра стрелял из простой винтовки. Опасность их охоты заключалась в том, что им приходилось работать с ближних дистанций. Надо было подбираться к самым окопам противника, и там они после двух-трех выстрелов, даже точных, становились легкой добычей немецких снайперов, а также пулеметчиков и минометчиков. Но в начале лета 1942 года снайперские винтовки, в том числе и автоматические, стали поступать на фронт в достаточном количестве. СВТ и «мосинки» были оснащены мощным и надежным прицелом и в умелых руках становились грозным оружием.

Немцы ценили советские снайперские винтовки. Корректировщик артиллерийского огня Вильгельм Липпих, воевавший на Восточном фронте, писал о снайперах РККА, которые на передовой были его первейшими врагами: «Они были лучше обучены и экипированы, чем снайперы вермахта, которые считали советские винтовки более эффективными и предпочитали советское оружие своему, немецкого производства. Когда мне в руки попалась такая снайперская винтовка и я смог опробовать ее, меня поразила ее точность. Точность снайперского огня означала, что количество убитых из этих винтовок по сравнению с числом раненых было намного выше, чем количество убитых из другого вида оружия.