Из всех возможных ответов я выбрал быстрый кивок. Его рот дернулся – и я задал себе вопрос, успею ли познакомиться с ним настолько, что научусь понимать его мимику.

– С другой стороны, – продолжал он, – ты можешь смело рассчитывать на то, что будешь казнен.

Впрочем, если посмотреть повнимательнее – не такие уж у него и кустистые брови; они только казались такими из-за высокого открытого лба. Больше всего он походил на атиру, да и манера поведения вполне соответствовала: холодная, рациональная и отстраненная.

– Казнен за что? – поинтересовался я.

Он проигнорировал мой вопрос. Мы оба знали, за что, и если я не пожелал признаться в содеянном, что ж, это мое дело.

– Я пришел к выводу, что ты либо наемный убийца, либо фанатически предан своему господину или некому делу. Быть может, если ты согласишься с нами сотрудничать и расскажешь об обстоятельствах, которые привели тебя сюда, мы сохраним тебе жизнь. Маловероятно, но возможно.

Он говорил очень похоже на моего друга Маролана. Вам еще предстоит с ним встретиться.

Я снова заявил о своей невиновности, но он жестом прервал меня.

– Обдумай мои слова, – продолжал он и медленно поднялся на ноги. – Мы дадим тебе время на размышление, но не слишком много. Я еще вернусь. – И он оставил меня в одиночестве.

С чего начать мой рассказ? Поведать вам о времени, месте или обстоятельствах? Выберем время. Я провел здесь уже три дня, меня постоянно посещали разные люди, которые заботились о моем здоровье. Сегодня я впервые сумел самостоятельно, не держась за стену, пройти шесть шагов до стоящего в углу ведра с нечистотами. На большее я еще не был способен, но гордился и этим достижением.

Мне удавалось отличить день от ночи благодаря узкому оконцу, находящемуся в кирпичной стене на высоте восьми футов. Окно перекрывали толстые горизонтальные прутья: я подозревал, что их приделали уже после того, как здание было построено, – возможно, совсем недавно, скажем, дня три назад. Я отметил их возможную ненадежность.

Очевидно, помещение не предназначалось для содержания пленников, но вполне подходило для данной цели. Дверь была толстой; судя по тому, что я слышал, когда она открывалась, снаружи имелся железный засов. В комнате стояла слишком длинная койка. Матрас показался мне мягким и шуршал всякий раз, когда я поворачивался на другой бок. Мне дали коричневое бесформенное одеяние, сделанное из кожи какого-то животного. Уж не знаю, обычное ли у них дело забирать у пленников всю одежду или они нашли в моей такое количество оружия, что пришли к выводу – и не ошиблись, – что им никогда не удастся найти все. Меня оставили босым, чего я не любил с самого детства.

Кормили меня дважды в день. О первом я помню смутно. Второй раз мне дали безвкусную рыбную похлебку, пересоленную. В следующий раз принесли какую-то кашу, на вкус она оказалась лучше, чем на вид, но не слишком. Затем попотчевали блюдом из кальмара, из которого хороший повар наверняка соорудил бы нечто изумительное. Последний обед – его остатки лежали на деревянной тарелке – состоял из вареных овощей, рыбы и куска грубого черного и очень вкусного хлеба.

Я дважды пытался сотворить заклинания, ускоряющие заживление, но ничего не происходило. Меня это удивило. Одно дело – перекрыть доступ к Имперской Державе, и совсем другое – свести на нет колдовство, которое определяется лишь умением и наличием экстрасенсорной энергии. Я не понимал, как можно лишить человека таких способностей.

С другой стороны, Лойош говорил о том, что люди здесь для него псионически невидимы – весьма странно. Возможно, эти факты как-то связаны между собой. Кроме того, я несколько раз пытался войти в контакт с Мароланом и Сетрой, но у меня ничего не вышло. Я так и не понял почему. Причина в расстоянии или тут нечто иное?

Кроме того, никак не удавалось связаться с Лойошем, чтобы выяснить, все ли с ним в порядке.