– Я по-о-о-о-онял, – прогудел рыцарь-голем. – Некрасивых баб в родительский замок... красивых в свой... направо.. налево... гы-гы-гы...

Тёмный лорд ничего не понял из странных слов чёрного гвардейца. Однако капитан в этот раз оказался более сообразительным.

– А-а-а, он про наш разговор, когда мы только к замку графа подъезжали, – припомнил сэр Симон. – До него только сейчас дошло.

– Всё равно это невероятное достижение, – воскликнул Сергей. – Ещё чуть-чуть и до него начнут доходить шутки Рукозада! Или как там звали придворного шута... Надеюсь, он выжил во время битвы, пусть продемонстрирует своё искусство нашим рыцарям. Искромётные шутки на них хорошо сказываются.

– Вы уверены, милорд, что подобные шутки способствуют развитию, а не упадку разума? – неуверенно произнёс сэр Симон.

Сергей ещё раз взглянул на глупо хохочущего рыцаря. На шлем его молчаливого товарища, стоявшего рядом, приземлилась маленькая птичка и принялась клевать швы. Видимо, выискивала что-то вкусненькое вроде застрявших насекомых. Воин никак не реагировал.

– Когда дно пробито – ещё как способствуют, – решительно сказал Тёмный лорд. – В крайнем случае скачаем и покажем им живительные выступления Петросяна.

– А это кто такой? – полюбопытствовал сэр Симон.

– Скажем так, это человек, чьи шутки никого не оставят равнодушным...

Большинство выживших защитников крепости вывели на площадь – в основном тех, чьи раны не были серьёзны. С остальными пока что занимались лекари. Побеждённые воины выглядели весьма мрачно. Многих связывали с Могильяком тесные отношения, и они понимали, что при новой власти иерархия будет пересмотрена в пользу тех, кого победители захотят возвысить. Обычно неблагонадёжных при захвате замка сразу убивали. Но Тёмный лорд проявил необыкновенную мягкость и многим сохранил жизни.

Один из пленников оказался особо буйным. Громко, во весь голос распевал какую-то похабную песню про интимные отношения Тёмных лордов и болотных зыбников. Называл державших его людей сэра Горуса псами и предателями. В какой-то момент охранники не выдержали, бросили смутьяна на землю и хорошенько отпинали ногами. Но даже тогда он не успокоился, бросал на окружающих его людей злобные взгляды. Кто-то, а этот рыцарь даже после поражения был готов продолжать бой. Либо просто не понимал, когда стоит остановиться.

– Это сэр Викберт фон Зост, какой-то там дальний родственник покойного Могильяка по материнской линии, – шепнул Сергею на ухо сэр Горус. – Очень своенравный рыцарь, не признающий никаких правил. За прескверный характер его даже прозвали "Псом из Зоста". Отлично управляется со своей секирой в бою, очень свиреп и безжалостен, настоящий берсерк.

– И как его такого только граф терпел, – произнёс Сергей с задумчивым видом разглядывая смутьяна.

– А он и не терпел, милорд, – хмыкнул сэр Горус. – На момент начала штурма Пёс сидел в тюрьме. В самой тёмной камере с крысами.

– Ого. За что ж его так?

– Видите ли, Пёс хоть и редкий смутьян, но в тоже время очень щепетильно следует рыцарскому кодексу. Чуть ли не дословно. Для кого, а для сэра Викберта честь и благородство не пустые звуки. Он всегда держит данное слово, учтив с леди и благородно ведёт себя в бою, никогда не ударит в спину. В тоже время он регулярно нарывается на драки, пьёт как сапожник и любит поздно ночью орать похабные песни на всю округу.

– Смутьян, но кодекс чтит ревностнее Тёмного лорда? – хмыкнул сэр Симон. Всё это время он стоял рядом и внимательно слушал. – Да не может быть!

– Истинно говорю, как оно есть, – заверил его сэр Горус. – Такой вот Пёс противоречивый человек.