Мама взмахнула тростью, и перед ее троном возник стол с гигантской книгой, окованной серебром. Ее рука зависла над фолиантом, и страницы сами по себе одна за другой начали перелистываться все быстрее и быстрее.

— Сегодня день нашей силы, мир особенно податлив нашему влиянию, — страницы продолжали сменяться, а лицо Бриджит погрустнело. — Мне жаль, мой мальчик, но даже сегодня я не могу тебе помочь.

— Маман, — внутренний зверь ощерился и готовился напасть, но меня тут же перебили, снова проведя по щеке изящной и внешне такой хрупкой ладонью.

— Мальчик, если я сказала, что не могу помочь, это не значит, что я не хочу. Ты понравился мне, ты нравишься Gede, но даже мы — Владыки Lwa — не всемогущи. У нас есть свои ограничения.

Скользящим движением Бриджит оказалась у стола. Она взмахнула рукой — и книга исчезла. Танцующим шагом Мама очутилась у трона, а ее трость снова указывала на меня.

— Пойми, душа твоей девушки не у нас, и именно поэтому я не могу ее вернуть. Будь иначе, ты бы заплатил цену — и она снова могла бы дышать, танцевать и любить.

— Если она не у вас, тогда где? В раю христиан? Где? — я почти начал рычать, забыв с кем я говорю.

— Твое прозвище и вправду тебе подходит. Если ты думаешь, что ключи на поясе Петра для Gede преграда — то ты очень заблуждаешься. Но всегда есть «но». Души тех, кого забрал старый народ, нам не принадлежат, — я заметил, что она с какой-то печалью выделила фразу «старый народ».

— Старый народ? — я ничего не понимал.

— Фэйри, Аен Сидхе, Ши, у них много имен. И забрали ее именно они.

Я прикрыл глаза, на меня словно обрушилась многотонная плита, придавив меня к земле. Все мои надежды улетели в трубу. Сделки не будет. Ее не спасти. Отчаяние терзало все нутро.

— Мальчик мой, — Маман Бриджит оказалась рядом со мной и легонько поцеловала меня в лоб. — Тебе пора обратно. Пока ты жив, ничего не заканчивается.

Шагнув назад, она повела своими изящными пальцами напротив моей груди. За ее движением оставался висеть темно-фиолетовый след, превращающийся в странный трехлучевой символ с завитками на концах. А потом он стремительно врезался в мою грудь. Сознание вернулось рывком, многоцветный мир исчез, и я снова был на старом кладбище. Прошло около получаса, пока я бы в трансе, свечи почти догорели, конфеты и букет исчезли, ром из стопки убавился наполовину — Владычице Лоа понравилось мое подношение. Но что было толку? Помощи от Gede не будет.

Апатия окутала меня беспросветным кольцом. Хотелось лечь и сдохнуть, но в голове звучал тихий голос «…пока ты жив, ничего не заканчивается». И символ. Он точно важен и главное это не символ вуду: совсем другая логика рисунка. Символ, который она начертила, я точно недавно видел, вот только где?

Вернувшись домой, я первым делом нарисовал знак и, отсканировав его, начал поиск. Храни Нсамби и все духи лоа создателя Google. Ответ нашелся мгновенно.

Трискель, притом в кельтской его вариации. Знак единения стихий и гармонии, он же ловушка для духов и один из элементов магии друидов. Знак, который в разной своей ипостаси можно найти по всему миру. Где? Где я его видел?

Вспышка и перед глазами снова картина. «Ты вытащил ее из каких-то подземок, не из этих ли?! Ты что, маньяк?». Мой кулак влетает в чужое лицо. Смешно вздергиваются руки, и словно в замедленной съемке парень падает, а рукав рубашки задирается, и я вижу выжженное клеймо в виде трискеля на предплечье. Вот оно! Сергей!

И тут же новая вспышка. Тела в балахонах валяются вокруг алтаря, подсвечиваясь неровным светом горящих костров.