— Люси, — начала я, — помоги мне разобраться во всем.

— Меня подставили, — оборвала она, делая глоток из бутылки.

— Если так, то каким образом?

— Что значит «если»? — Она бросила на меня яростный взгляд. В глазах у нее стояли слезы. — Как ты могла хоть на минуту подумать… А, к черту! Какая разница?

— Я не смогу тебе помочь, если ты не расскажешь мне правду, — ответила я, поднимаясь. Решив, что сейчас у меня тоже кусок в горло не полезет, я подошла к бару и налила себе виски со льдом.

— Давай рассмотрим факты, — предложила я, снова садясь на свое место. — Известно, что во вторник, в три часа ночи, кто-то вошел в ТИК. Был введен твой пин-код, к сканеру был приложен твой палец. Далее система зафиксировала, что этот человек — у которого, напомню, есть твой пин-код и твой палец — залез в кучу разных файлов. Точное время выхода из системы — четыре часа тридцать восемь минут.

— На меня намеренно навели подозрения, — настаивала она.

— Где ты была, когда все произошло?

— Спала. — Она со злостью допила пиво и направилась за другой бутылкой.

Я маленькими глотками потягивала скотч — «Дьюаре Мист» не пьют залпом.

— Утверждают, что иногда твоя кровать пустовала, — негромко сказала я.

— И что? Это никого не касается.

— Ты права, все действительно так. И все же — в ту ночь ты спала в своей постели?

— В чьей постели я сплю, когда и где — дело мое и ничье больше, — отрезала она.

Мы замолчали. Я вспомнила лицо Люси, освещенное пламенем спички в ладонях другой женщины. Я знала, что именно звучало тогда в ее словах. Мне был хорошо знаком язык нежности, и я могла различить, в чьем голосе есть любовь, а в чьем — нет.

— Все же где ты была, когда кто-то пробрался в ТИК? — настаивала я. — Или правильнее будет спросить — с кем?

— Я ведь не спрашиваю тебя, с кем ты.

— Ты бы спросила, если бы это могло вытащить меня из беды.

— Моя личная жизнь здесь ни при чем, — упрямо заявила она.

— Мне кажется, ты боишься не вторжения в твою личную жизнь, а неприятия с моей стороны, — сказала я.

— Не знаю, о чем ты.

— Я видела тебя однажды ночью в зоне отдыха. С подругой.

Она отвернулась.

— Значит, ты за мной еще и шпионишь. — Ее голос задрожал. — Вот только не читай мне проповедей и не говори, что я живу во грехе, — я в такое не верю.

— Люси, я не осуждаю тебя, — заверила я, хотя отчасти это было так. — Просто помоги мне понять.

— Значит, ты все-таки считаешь, что со мной что-то не так, раз тебе надо что-то понимать. Иначе ты бы приняла меня такой, какая я есть, без раздумий.

— Твоя подруга сможет дать показания о том, где ты была в три часа ночи вторника? — спросила я.

— Нет, — ответила она.

— Ясно, — только и сказала я. Приняв ее ответ, я приняла и то, что девочки, которую я когда-то знала, больше нет. Эта Люси была мне совершенно незнакома, и мне оставалось только гадать, что же я сделала не так.

Томительно тянулось время.

— Какие у тебя планы на ближайшее время? — спросила она.