Она любила Мэдисона.

Вдруг словно холодная сталь клинка пронзила ее. Ей стало нехорошо. Что толку в такой любви, если она не хочет, чтобы он даже прикасался к ней? Она же не может постоянно держать его на расстоянии. Он на это не пойдет. Да и глупо было с ее стороны так вести себя.

Но она никогда не сможет стать его женой.

А ведь это именно то, чего она так хочет. Она видела себя в церкви рядом с Мэдисоном. Они давали друг другу клятву в вечной любви и верности.

Ничтожество! Ну, и что же ты теперь станешь делать?

Следуя за незнакомцем в темную глубину дворов, Мэдисон все еще вспоминал те мгновения, когда держал в объятиях Ферн.

Он вовсе не собирался обнимать и целовать ее, как будто изголодался по женщине. Он старался убедить себя, что так бы он поступил с другими девушками. Но он знал, что это неправда. Он уверял себя, что Ферн огорчена, что она нуждается в утешении, что нет ничего необычного в его желании утешить ее. Но он прекрасно знал, что это не так.

Он хотел не только утешать ее, не только обнимать ее и не просто целовать.

Он хотел слишком многого.

Мэдисон прошел вслед за незнакомцем дворами и вышел на Спрус Стрит.

Он не хотел видеть Ферн такой неприступной. Он мечтал о том, чтобы отвезти ее в Бостон и сделать из нее настоящую леди. Но Ферн будет против. Он уже как бы слышал ее слова протеста. Одна мысль об этом заставила его улыбнуться.

Однако, на самом деле, его мало интересовало, какая леди могла бы получиться из Ферн, пусть даже самая прекрасная и очаровательная. Он знал лишь Ферн, которая носила штаны, ругалась, как техасец, и была такой же крепкой, как кусок испанской кожи.

Он свернул на Вторую улицу и пошел на запад.

Что же, в конце концов, его так привлекало в ней? За исключением крутых бедер, длинных, стройных ног и приятной груди.

Во-первых, они были близкие по духу люди.

(Они оба были, в сущности, очень одиноки в этом мире. Она, возможно, была даже более одиноким человеком, чем он, хотя и жила с отцом. Но она боролась за свою жизнь. Она заставила мир признать ее на ее собственных условиях, на таких условиях, которые были бы невозможны для любой другой женщины.)

Оба они страдали, но старались не показывать виду.

Ни он, ни она не хотели ни о ком думать, они утверждали, что им никто не нужен.

Ему нравилось то, что она такая живая и энергичная.

Но даже это не объясняло все до конца. Он должен был признать, что она привлекала его просто как женщина. У нее было такое замечательное тело, которое не могла скрыть даже грубая одежда, что Мэдисона удивляло: почему местные парни не выстроились до сих пор в очередь у крыльца ее дома. Как же ей удалось всех их так запугать?

Странно, что она практически не пыталась отшить его самого. Она хотела, чтобы он покинул город, но не гнала о себя. О, какие же они все-таки были разные люди.

Он увидел, что человек ждет его в тени возле здания школы и весь напрягся. Сосредоточился. Он сунул руку в карман, нащупал ручку пистолета. Он не ждал неприятностей, но был к ним готов на всякий случай.

– Я чуть было уже не ушел, – сказал человек. – Мне нельзя показываться людям на глаза.

– У меня было неотложное дело.

– Я видел ваше дело.

– Не важно, – сказал Мэдисон, раздраженный вмешательством в его личную жизнь. – Что вы можете мне сообщить?

Человек нервно посматривал по сторонам.

– Я не люблю город. Я не доверяю людям, которые живут в таком муравейнике. Это противоестественно.

– Может быть, так оно и есть, – согласился Мэдисон, теряя терпение, – но этого не изменить ни мне, ни вам.