Альда не смутилась: «Да, он часто вызывает такую реакцию. Но сейчас он тебе не угрожает, а хочет помочь. Тебя похитили».

«Кто? Я сама хребет сломаю тому, кто осмелился!»

«Не сломаешь и даже пытаться не будешь. Ты пострадала в результате взрыва».

Она наконец вспомнила. Воспоминания прорвались сквозь ее внутренний протест и накрыли с головой. Ферма, зеленые луга, мертвые, будто окаменевшие животные – десятки, сотни, до самого горизонта… Виндар что-то нашел, кричит, вспыхивает кроваво-красный свет…

«Как Эуфронио? – спросила Лавиния. – И Виндар?»

«Виндар жив и с нами. А Эуфронио погиб… Мне очень жаль».

Боль нарастала, будто от тела распространяясь на душу. Человек, которого она должна была защищать, погиб… Прямо рядом с ней погиб! И не важно, были они с Эуфронио друзьями или нет, есть долг, и он превыше всего. Телепат вообще оказался на этой планете из-за нее, какое право Лавиния имела оставаться в живых после такого?

Отчаяние грозило лишить ее последних сил, но помог голос Альды. Он вернулся, становясь путеводной звездой для сознания легионера.

«Скорбеть о нем можно будет позже, ничего еще не закончилось. Тебя увезли на чужой корабль. Человек, который тебя похитил, собирается покинуть планету».

«Я попытаюсь остановить его, но не уверена, что у меня получится…»

«Не получится, – отрезала Альда. – Поэтому и пытаться не нужно. Пока что ты в безопасности, он уверен, что ты не очнешься. Ты и не должна была очнуться, это я немножко пошаманила. Мне нужно, чтобы ты подошла к ближайшему иллюминатору и посмотрела, где именно находится корабль. После этого вернись на свое место и притворить спящей. Так ты поможешь и нам, и себе».

Лавиния понятия не имела, как эта телепатка нашла ее, как дотянулась до ее сознания, как разбудила в таком состоянии – когда она никак не должна была проснуться. Это все было не важно сейчас. Сил у легионера осталось не так много, Лавиния не была уверена, что от боли не потеряет сознание, поэтому ей нужно было спешить.

Она кое-как поднялась на постели – похоже, она была в лазарете. Сначала удивилась, что ее не привязали, а потом увидела, что стало с ее телом. Травмы, оставленные взрывом, были настолько серьезны, что даже способности легионера пока не справлялись, и Лавиния больше напоминала обгоревший кусок мяса, чем человека.

Об этом тоже нельзя было думать, только не сейчас. Она уже провалила свою основную миссию, когда не спасла Эуфронио и стала заложницей. Она всех подвела. И лучшее, что она могла сделать, – это выполнить поручение Альды.

Номер 10 привыкла быть сильной и ловкой. Но сейчас от той, кем она была раньше, мало что осталось. Каждое движение становилось подвигом, потому что обожженные мышцы трескались, кровоточили, а кожи и вовсе почти не осталось. Лавиния глушила боль, как могла, но полностью отстраниться было невозможно, иначе легионер перестала бы чувствовать собственное тело. Боль – это ничего, не смертельно… Мертвым не больно, а радости в этом нет. Лавиния думала о погибшем телепате, и принять боль становилось легче.

Она не знала, что делала бы, если бы в этой комнате не оказалось иллюминатора. В некоторых моделях бывало и так: лазарет обустраивали во внутреннем помещении, самом защищенном. Тогда Лавинии пришлось бы сдаться: на ногах она удерживалась, лишь прижимаясь к стене, ее трясло от усталости уже после того, как она поднялась с кровати, она не вышла бы в коридор.

Но это не понадобилось: похоже, челнок оказался совсем небольшой, чудо, что здесь вообще поместился отдельный лазарет. Иллюминатор в стене был, Лавиния прижалась к нему, она смотрела только на то, что оставалось снаружи – и не смотрела на свои черные от ожогов руки.