– Купер. – (Он вопросительно на нее смотрел.) – Поцелуй меня.

У него сердце чуть не выскочило из груди. Господи! Как сказать на это «нет»? Он взял в ладони ее лицо и улыбнулся, а она улыбнулась в ответ. Губы, вспухшие от плача, дрожали, и вынести это было выше его сил.

Он прижался к губам Натали. Вкус их был бесподобен. Его охватила радость, как бывает при возвращении домой или когда выздоравливаешь после болезни. Как странно… и даже страшно это ощущать. Купер хотел было отстраниться, но маленькие ручки Натали удержали его. Тихонько ахнув, она поцеловала мужчину.

Если бы он стоял, то наверняка упал бы. Он целовал ее с нежностью, которая удивила его самого. Все мысли сосредоточились на Натали, на том, что он сделает для нее и вместе с ней.

Когда зажужжал зуммер в духовке, он не сразу понял, откуда этот звук.

– Купер, мой торт! – воскликнула Натали.

– Торт? – Он целовал ее в атласную шейку. Какой торт может сравниться с той сладостью, которую вкушал он!

Она смущенно его оттолкнула:

– У меня торт в духовке.

– А… – Купер с трудом пришел в себя.

И тут они увидели, что в гостиной не одни – из коридора на них, выпучив глаза, смотрели Роза и Лили.

Первой овладела собой Натали. Женщина бросилась на кухню, откуда раздался грохот и звон посуды – это она пыталась спасти торт. А Купер остался в гостиной. Он не знал, что сказать двум озадаченным девчушкам. Вернее, озадачена была одна, а вторая выглядела разъяренной, и он понял, что вот-вот появится печально известный щенок. Роза помчалась к матери.

– Ты же сказала, что не выйдешь замуж! – сердито крикнула она.

– Роза, поговорим об этом позже.

– Ты сказала мне неправду. Ты говорила, что врать нехорошо, а сама соврала!

Этого Купер вынести не мог. Он вскочил с дивана и пошел на кухню.

– Роза, нельзя так разговаривать с мамой.

Маленький тигренок повернулся к нему:

– Щенок вас сейчас укусит. Лучше уходите.

Купер посмотрел на Натали, ожидая, что она одернет дочку. Грубость допускать нельзя.

– Натали?

Женщина, которую он целовал три минуты назад, избегала его взгляда и возилась у плиты с прихватками.

– Наверное, мне лучше уйти, – натянуто произнес он.

– Да. Наверное.

Слышать это было обидно. Купер забрал пальто со спинки дивана и пошел к двери, надеясь, что Натали скажет что-то еще. Но она молчала, и тогда он посоветовал:

– Не забывай, что ты тоже личность.

Она лишь кивнула, а он задержался у двери и пристально на нее смотрел. К нему подбежала Лили со словами:

– Купер, я вас люблю. Вы хороший.

У него комок застрял в горле. Купер погладил Лили по щеке, вышел из дома и захлопнул за собой дверь.

Неужели он отступит, как отступил десять лет назад?

Натали впервые за два года почувствовала себя женщиной, а не только кормильцем семьи. Она дотронулась до губ, опухших от поцелуев. Эти поцелуи породили в ней желание… отдаться Куперу прямо на диване. Потом появились близнецы. Ни разу в жизни она не испытывала подобного ужаса. Битый час после ухода Купера она пыталась объяснить детям то, что объяснить было невозможно.