— На нем нет геральдического девиза, следовательно, нет способа его идентифицировать.

— Но внутри портрет, — настаивала Тэмсин. — Посмотрите…

Веллингтон снова взял в руки серебряную вещичку и щелкнул замочком. Сомнений в родстве женщины на портрете и Тэмсин, не возникало: сходство было разительным, тот же медальон украшал шею, она улыбалась, излучая полное счастье. Герцог передал медальон Сент-Саймону, тот вынул портрет, прочитал надпись на обратной стороне. Там было только имя — Сесиль, написанное энергичным почерком. Дата указывала, что надпись была сделана три года назад.

Джулиан взглянул на спокойно ожидавшую решения своей судьбы Тэмсин. Потом снова перевел взгляд на портрет. Теперь внимание его привлекло лицо мужчины. Пресловутый разбойничий Барон обладал удивительно изящными чертами. Из рамки на полковника смотрели черные глаза, напоминающие глаза хищной птицы. У Виолетты был рот отца и те же решительные очертания подбородка, но глаза и краски она унаследовала от матери.

— Ну? — Он вернул ей медальон. — Даже если допустить, что твоя мать была англичанкой, какое это имеет значение?

— О, огромное! — возразила Тэмсин и стала рассказывать, что ее родители были убиты шесть месяцев назад, а те, кто оставался с ней, пали жертвой коварного Корнише; если не считать Габриэля, она теперь осталась одна на свете.

Она не стала останавливаться на деталях, не сказала ни слова о том, как именно умерли ее родители, только упомянула о факте их смерти. Тэмсин обращалась главным образом к Веллингтону. У Сент-Саймона все еще было сердитое, полное скепсиса выражение лица. Ей казалось, что своей печальной историей она была способна затронуть некоторые струны в душе главнокомандующего.

— Мне хотелось бы разыскать семью матери, — сказала она, сплетая и расплетая пальцы и неуверенно улыбаясь. — Теперь больше некому обо мне позаботиться, я лишена даже крова. Я подумала, что, если удастся отыскать родных, может быть, они захотят взять меня под свое крыло. Хотя, конечно, я предвижу в этом деле трудности.

Полковник издал звук, напоминавший нечто среднее между фырканьем и проклятием, и обменялся понимающим взглядом с герцогом. «Некоторые трудности»! Эта девушка не знала об английском обществе ничего! А оно было таким закрытым и высокомерным!

— Ну, предположим, ты их найдешь, как ты собираешься представиться им? — спросил Джулиан презрительно. — Уж не намерена ли ты прийти к ним и сказать: «Я ваша давно потерянная кузина» или в каком там родстве ты с ними состоишь?

— Нет, я прекрасно понимаю, что из этого ничего не выйдет, — кротко сказала она, и при этих ее словах герцог с упреком взглянул на полковника. — Не думаю, что они будут готовы принять меня такую, какая я есть. Я даже не знаю, как вести себя в подобном обществе. Все мои сведения об Англии почерпнуты только из рассказов Сесиль. И, кроме того, — на ее обласканном солнцем лице загорелся нежный румянец, — есть еще одно затруднение…

— Выкладывайте, моя дорогая. — Веллингтон теперь совершенно забыл о своей прежней резкости.

— Не знаю, как это сформулировать… но, видите ли, я не вполне уверена, что Сесиль и Барон были должным образом женаты… с точки зрения церкви, — торопливо добавила она, продолжая ломать пальцы и завязывать их в немыслимые узлы.

— О! — отозвался герцог.

— Семья моей матери могла бы счесть, что я не имею права претендовать на родство с ними, если бы они это знали, верно? — спросила Тэмсин с беспокойством, обращая к нему свои огромные фиалковые глаза.

Он откашлялся, прочищая горло:

— Да, это возможно.

— Почему, черт бы их побрал, они не узаконили свои отношения? — спросил Джулиан.