— Да послушай же, ты, дурило, — с восторгом напирал Аркадий. — Твоя статейка и впрямь здорово встряхнула меня. Я перестал хныкать и воображать, будто заслуживаю больших почестей и наград. Она заставила меня поверить в собственные силы. И, как говорится… — Он театрально замер на полуслове, заигрывая со своими притворно ласковыми подружками. — Ну, все остальное принадлежит истории.

Вот уж и впрямь история.

Его признательность распростерлась настолько далеко, что он не только отдал мне бумажник и извинился за хамство своих мордоворотов, но и отпустил прекрасных дам, чтобы я мог побыть с ним подольше. Всю ночь я отбивался от шампанского, которое поставил ему за избавление от рэкетиров один благодарный предприниматель, или, как говорил Аркадий, «компаньон». Лишь под утро, часам к четырем, он наконец-то выдохся и его мысли приняли другой оборот.

— Я всегда кончаю загулы, отведав вкусненького фрукта, — загадочно сказал он, перед тем как уходить.

— Какого фрукта?

— Тропического, — кивнул он в сторону сцены и похотливо ухмыльнулся. — С гладкой коричневатой кожей, плотным сочным телом и живым как ртуть. На какую из них у тебя, Николай, слюнки текут?

— Как это на какую?

Он коротко рассмеялся и, приложив руки к груди, сказал:

— Помнишь сборщиц кокосовых орехов?

— Еще бы, я перевидал их немало на своем веку.

— Но здесь всего одна. — Он назидательно поднял палец вверх. — Как тебе вон та маленькая горячая Чилига, она слева?

— А что? Она ничего.

— Ну просто ненасытная. Она твоя!

— Спасибо, Аркаша, — ответил я, враз вообразив себе всякие пикантные сцены. — Но у меня целая связка таких же кокосов. Я один с ними вряд ли управлюсь.

— Чего же тогда ты хочешь? Как тебя отблагодарить? Дать денег? Работу? Скажи только.

— Дай мне источник.

— Источник? — Он скептически рассмеялся. — Кто же еще сменяет самую лучшую блядь в Москве на информацию!

— Как кто? Журналист-диссидент.

Он опять рассмеялся, но, когда я рассказал о своем желании написать репортаж, веселость с него сразу слетела, а в глазах мелькнула озабоченность.

— Все еще не бросил рискованные затеи, так ведь?

Я согласно кивнул.

— Тебе нужен внутренний источник? То есть чтоб был сам делец?

— Да, желательно.

— Заметано, — самоуверенно произнес Аркадий, хватаясь за телефонную трубку. — Я хоть этим и не занимаюсь, но знаю кое-кого, кто введет тебя в курс дела.

Ночь можно было считать успешной. Я не только остался в живых, но и немного приблизился к разгадке смерти Воронцова: убили ли его, чтобы замять неминуемо громкий скандал, или же он стал жертвой грабежа. В любом случае тот, кто утащил его награды, — хладнокровный убийца.

9

Ранняя утренняя Москва всегда напоминает мне город-привидение — мрачный, молчаливый, безлюдный, будто пораженный одной из тех бомб, на создание которых кремлевские милитаристы долгие годы тратили гигантские ресурсы, привычно оправдываясь, что они, дескать, нужны для обороны страны (поэтому якобы и продовольствия не хватает). Из затемненных окон «мерседеса» Баркина, в котором мы гнали по Комсомольскому проспекту, Москва казалась еще мрачнее.