— Да вроде все в норме.

— Ну и слава Богу. Готова убить тебя, черт проклятый. Теперь-то что случилось?

— Случилось? — начал я выворачиваться. — Что вы имеете в виду?

— Да ладно тебе, Катков! — рявкнул Шевченко, вскакивая со стула и подходя ко мне. — Что, двенадцать часов надо было проверять свои подозрения?

— Кое-кому понадобилось бы еще больше.

— Нужно так понимать, что вы завершили свое расследование и нашли злополучный контейнер? — с иронией в голосе спросил он.

Я молча кивнул, лихорадочно соображая, что сказать в ответ.

— И где же он? — Теперь он уже рычал.

Я молчал. Настала такая тишина, что стало бы слышно муху, если бы она пролетела. Я долго молчал, не зная, что ответить. Потом решился и нехотя выдавил:

— Я ошибался.

45

— Вас куда-нибудь подбросить? — резко спросила Скотто, когда мы направились к стоящим во дворе «Жигулям».

— Спасибо, не надо. Я только возьму свои вещи из машины и пойду ловить такси.

— А может, передумаете? У меня до отлета масса времени.

Судя по всему, Скотто так и кипела от негодования. Без сомнения, она предложила это от чистого сердца. Я понял, она что-то задумала и хотела переговорить наедине.

— Ну ладно, — согласился я. — Мне нужно к Юрию, это недалеко.

Несколько кварталов мы проехали в полном молчании. Скотто по-прежнему думала о чем-то своем. Лишь когда мы остановились перед светофором, она взглянула на меня.

— Ну как, все-таки нашли его, Катков?

— Вы говорите так, будто заранее знаете ответ.

— Знаю. — Она резко кивнула.

— В таком случае, видимо, нет необходимости отвечать.

— Вы кого-то выгораживаете?

— Ну, Скотто, вам ведь хорошо известно, что я на такое никогда не пойду.

— Так почему же сейчас идете?

— Потому что получилось все совсем не так, как я предполагал. Все… все запуталось и оказалось более сложным, нежели мне представлялось. Тут не действует обычный принцип: вот — черное, а вот — белое.

— Ну, спасибо за ясность, — шутливо заметила она. — Вроде бы я не тупица, почему бы не рассказать мне подробности? Как знать, может, я и пойму, что к чему.

— У меня лучшее предложение. Сверните-ка туда, за угол.

Повернув на Тверскую, она остановилась у гостиницы «Москва». Там мы вышли из машины и пошли к Красной площади. Оттуда доносились какие-то выкрики, эхом отражаясь от каменных стен и башен Кремля. Это был день твердолобых коммунистов. Их набилось на площади, наверное, сотни тысяч. В центре ее стоял грузовик. В его кузове возбужденные люди через портативные мегафоны выкрикивали, как Ленин в свое время, подстрекательские призывы, накаляя страсти. Старые усатые вояки, пожилые полные женщины, дети с красными флажками в руках — все в унисон выкрикивали: «Ле-нин! Ле-нин! Ле-нин!». Море советских символов, флагов, знамен, плакатов и транспарантов заполонило всю Красную площадь. Повсюду серп и молот, зловещие для меня портреты Ленина и Сталина. Масса людей, не желающих свержения тирании и пришествия свободы. Совершенно поразительное зрелище! Было от чего прийти в ужас.

— Пройдет еще немало времени, прежде чем Россия хоть чем-то станет походить на Соединенные Штаты, Скотто.

— Не спорю, но согласны ли вы с этими шутами гороховыми или не согласны, шаг в верном направлении сделан. А инакомыслие, свобода выражать свое мнение и есть основа свободного общества.