— Не могу я никак. А что Юрий? Позвони ему.

— Дело как раз в нем. Пожалуйста, это очень важно, ты даже не представляешь, насколько важно.

— Хорошо, Коля. Сейчас выезжаю, жди.

От одной мысли, что сейчас я увижу Веру, в животе у меня сладко заныло. Я устроился на скамейке и начал засекать время. Прошло четверть часа, полчаса. Я курил сигарету за сигаретой, теряя всякую надежду, как вдруг заметил ее изящную фигурку, лавирующую среди толпы.

Оказывается, ее задержали пробки на дороге из-за первомайской демонстрации. Вера внимательно слушала мои приключения и злоключения. Я спросил ее, что мне делать дальше.

— Не могу тебе этого сказать. Даже не представляю, Коля, как к этому подступиться. Кстати, раньше ты меня вообще не слушал. Что же изменилось?

— Положение у меня просто безвыходное, — ответил я, улыбнувшись. — Любой, кто столкнулся бы с теми документами, которые ты мне передала, пожалуй, сразу бы и не разобрался в них. Кстати, забыл поблагодарить тебя за них. Если бы не они, то ничего бы не было.

— Сама удивляюсь, как умудрилась достать их.

— И все-таки как же?

— У меня подруга работает в общем отделе, где регистрируют входящие и исходящие документы. Она передо мной в неоплатном долгу. Ей удалось перехватить конверт с документами, когда его принесли на отправку. — Вера махнула рукой. — Ты все еще хочешь, чтобы я дала тебе совет?

— А ты можешь?

— Могу.

— Ну и что же посоветуешь? Идти мне в монахи или как?

Она фыркнула и отбросила на плечи длинные волосы.

— Будь тем, кто ты есть. Это тебе в самый раз подходит.

— А кто же я теперь есть?

— Да вроде ты ничуть не изменился.

— Зато кругом все как-то изменилось. Раньше что я знал? Долдоны в Кремле — это плохие ребята, а мы — хорошие. А теперь все смешалось.

— Положись на свои чувства, на интуицию, верь им, и все будет в порядке, Николай. Лучшего совета я не знаю. — Она смущенно улыбнулась и бросила взгляд на часы. — Мне нужно бежать. — Она повернулась, чтобы уходить, но помедлила и бросилась мне в объятия. Глаза ее так и сияли. — Господи, как я по тебе соскучилась. Ты позвонишь?

— Если ты этого хочешь.

— Ой, как хочу, Коленька. — И она чмокнула меня в щеку.

Я смотрел ей вслед, пока она не исчезла в толпе, затем потопал вдоль набережной, глубоко задумавшись. Только через полчаса вернулся к «жигуленку» и не успел открыть дверь, как услышал чьи-то шаги. Обернувшись, увидел, что ко мне спешат сразу четверо, размахивая на ходу пистолетами.

— Милиция! — выкрикнул один. — Повернуться кругом и положить руки на крышу машины!

— Я без оружия, — ответил я, выполняя приказ. — Пистолет лежит в бардачке.

Какой-то милиционер достал его. Они обыскали меня, забрали бумажник и ключи от машины и только после этого разрешили повернуться.

— Вы Николай Катков?

Я устало кивнул.

— Вас ждет следователь Шевченко.

Вдвоем они затолкнули меня в патрульную машину, двое других сели в «жигуленок» и поехали следом. Водитель патрульной машины, избегая ехать по улицам, заполненным демонстрантами, помчался к управлению милиции в объезд. Через четверть часа мы уже шли по коридору здания на Петровке, 38.

— Катков? Катков, с вами все в порядке?! — с тревогой воскликнула Скотто, когда меня ввели в кабинет Шевченко.

— Да вроде все в норме.