— Почему же так?

— Потому что все еще концы с концами не сходятся.

— Имеете в виду, что труп выволокли из машины?

Шевченко согласно кивнул и добавил:

— И куча всякого барахла на сиденье.

— Ну а в чем же тогда проблема?

— Во времени. Он ушел с работы и отправился в какой-то модный универсам, где торгуют всякой импортной всячиной. Был конец рабочего дня, самое напряженное для покупок время. Он должен был выстоять в нескольких очередях, затем долгая дорога в Химки-Ховрино, выпивка, закуска, разговоры всякие с приятелями, потом дорога домой. Так что убить его могли раньше, чем без пятнадцати девять. Я все точно рассчитал. — Он замолк на минутку и взял со стола информационный бланк. — Вот и Вера Федоренко точно зафиксировала время телефонного звонка.

— Я что-то не совсем понимаю, — бесцеремонно перебил я его, полагая, что этот сукин сын никогда не выпустит инициативы из рук. — Поскольку труп находился не в машине, может быть, Воронцов сам выполз из нее?

— С наполовину снесенным черепом?

— Чисто рефлексивно. Как курица с отрубленной головой. Что бы там ни было, я по-прежнему считаю, что кому-то нужно было заткнуть ему рот.

— Обсуждать этот факт не буду, — сказал он и, внимательно читая другой документ, добавил: — До тех пор, пока точно не выясню, с кем он что-то затеял там, в Министерстве внутренних дел.

— Ну что ж, раз вы работаете в этом направлении, то уверен, у вас найдутся свои пути, чтобы прояснить дело.

— А я не сомневаюсь, что и у вас, Катков, найдутся свои пути. Тогда дайте знать, что вы там раскопаете.

— Я сообщу, кто приобретет мой репортаж, и вы прочтете, что я раскопал.

Он разозлился, но постарался сделать вид, что гневается на какую-то неточность в документе.

— Не думаю, что понадобятся какие-то особые источники, чтобы выяснять, в какие дела он был замешан.

— Вы уже выяснили?

— Приватизация, — сказал он пренебрежительным тоном, с каким обычно говорят о капитализме. — Эти бумаги подготовлены Комитетом по управлению госимуществом.

— То есть комитетом, который вправе продавать государственное имущество? Его заполонили коррумпированные бюрократы, которые растащили и присвоили себе предприятия, где они раньше были директорами и управляющими.

— Паршивые лицемеры, — выругался Шевченко, раздувая ноздри, словно стараясь учинить скандал. — Они же купили себе предприятия на деньги, украденные у партии, и здорово нажились, перепродавая их западным фирмам.

— Перепродавая за доллары, которые, как я понимаю, никогда не вкладывались в экономику страны.

— Это явление, Катков, называется утечкой капиталов. Ради таких грязных дел заключают десятки разных сделок, начиная с высоких технологий и кончая сельским хозяйством.

— Ну и кого же, по вашему мнению, несчастный товарищ Воронцов намеревался вывести на чистую воду?

— Может, всех их, а может, и никого. — Шевченко пожал плечами и загадочно улыбнулся.

— Никого?

— Да, никого. Мне платят зарплату не для того, чтобы я делал поспешные выводы, вроде вас, Катков. Мне платят за то, чтобы я собирал факты и оценивал их. — Он значительно откинулся на спинку стула и забарабанил костяшками пальцев по столу. — Воронцов — человек крупного калибра, к тому же неподкупный и честный. На руках у него документы, относящиеся к широкому кругу государственных предприятий. Согласны с этим?

— Согласен.