Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Развод состоялся, и Роберт Кон

уехал на Западное побережье. В Калифорнии он попал в литературную среду, и, поскольку у него кое-что оставалось от пятидесяти тысяч, он вскоре

стал финансировать художественный журнал. Журнал начал выходить в Кармеле, штат Калифорния, и кончил свое существование в Провинстауне, штат

Массачусетс. К этому времени Кон, на которого прежде смотрели лишь как на доброго ангела и чье имя фигурировало на титульном листе только в

списке членов редакционного совета, стал единственным редактором журнала. Журнал как-никак выходил на его деньги, и он обнаружил, что положение

редактора ему нравится. Он очень горевал, когда издание журнала стало слишком дорогим удовольствием и ему пришлось от него отказаться.
     Впрочем, к тому времени у него появились другие заботы. Его успела прибрать к рукам некая особа, которая надеялась возвыситься вместе с

журналом. Это была весьма энергичная женщина, а прибрать Кона к рукам ничего не стоило. Кроме того, он был уверен, что любит ее. Когда она

увидела, что рассчитывать на успех журнала не приходится, она слегка охладела к Кону и решила, что нужно воспользоваться чем можно, пока еще

есть чем пользоваться, и настояла на поездке в Европу, где она когда-то воспитывалась и где Кон должен был стать писателем. Они уехали в Европу

и пробыли там три года. За эти три года - первый они провели в путешествиях, а два последних в Париже - Роберт Кон приобрел двух друзей:

Брэддокса и меня. Брэддокс был его литературным другом. Я был его другом по теннису. Особа, завладевшая Робертом (звали ее Фрэнсис), к концу

второго года спохватилась, что красота ее на ущербе, и беспечность, с которой она распоряжалась им и эксплуатировала его, сменилась твердым

решением выйти за него замуж. В это время мать Роберта стала выдавать ему около трехсот долларов в месяц. Не думаю, чтобы за последние два с

половиной года Роберт хоть раз взглянул на другую женщину. Он был почти счастлив, если не считать того, что он, подобно многим американцам,

живущим в Европе, предпочел бы жить в Америке; и вдобавок он открыл в себе призвание писателя. Он написал роман, и этот роман вовсе не был так

плох, как утверждали критики, хотя это был очень слабый роман. Он много читал, играл в бридж, играл в теннис и занимался боксом в одном из

парижских спортивных залов.
     Впервые я понял позицию, занятую Фрэнсис по отношению к нему, в тот вечер, когда я с ними обедал. Мы пообедали в ресторане Лавиня, а потом

пошли пить кофе в кафе “Версаль”. После кофе мы выпили по несколько рюмок коньяку, и я сказал, что мне пора уходить. За обедом Кон звал меня

уехать вместе с ним куда-нибудь на воскресенье. Ему хотелось вырваться из города и хорошенько размять ноги. Я предложил лететь в Страсбург и

оттуда отправиться пешком в Сент-Одиль или еще куда-нибудь по Эльзасу. - В Страсбурге у меня есть знакомая, она покажет нам город, - сказал я.

Кто-то толкнул меня ногой под столом. Я думал, что это случайно, и продолжал:
     - Она живет там уже два года и знает все, что нужно посмотреть в Страсбурге. Очень милая девушка.
     Я снова почувствовал толчок под столом и, подняв глаза, увидел выставленный вперед подбородок и застывшее лицо Фрэнсис, подруги Роберта. -

А впрочем, - сказал я, - зачем непременно в Страсбург? Мы можем поехать в Брюгге или в Арденны.
     Кон облегченно вздохнул. Больше меня не толкали. Я пожелал им спокойной ночи и вышел. Кон сказал, что хочет купить газету и дойдет со мной

до угла.
     - Ради всего святого, - сказал он, - зачем вы заговорили об этой девушке в Страсбурге? Разве вы не видели лицо Фрэнсис? - Нет.
Быстрый переход
Мы в Instagram