Волосы Адама были каштановыми. Его глаза были голубыми, но в их форме было что-то знакомое.

— Адам, — я заставила себя произнести его имя. — Айви сказала, что мой отец был молод. Что он был военным. Вы двое знакомы очень долго, — я чувствовала себя так, словно мой рот был сделан из ваты. Мой язык словно распух. — Когда я приехала сюда, я слышала, как ты говорил Айви, что ей не стоило привозить меня в Вашингтон, потому что она не ладила с твоим отцом. Ты не хотел, чтобы я его встретила, — я сделала паузу и поправилась. — Ты не хотел, чтобы он встретил меня.

Ответа не последовало. Адам не сказал, что я неправа.

— Айви пропала, — давясь словами, произнесла я, — а ты здесь. Со мной, — я выпалила слова, словно сорвала пластырь. — Ты мой отец?

— Тэсс, — голос Адама полнился эмоциями.

Он не сказал нет.

— Это Айви должна поговорить с тобой об этом, — сказал Адам. — Мы всё тебе расскажем, обещаю, просто…

Просто позволь нам вернуть её, — закончила я.

— Что, если мы не вернём её? — спросила я. — Что, если мы никогда её не вернём?

Что, если, что, если, что, если…

Прежде чем Адам успел ответить, кто-то постучал в дверь. Адам поспешно толкнул меня в сторону. Опустив руку на пояс, он подошел к двери. Я осознала, что у него был пистолет.

Стук повторился. Адам посмотрел в глазок. Затем он открыл дверь.

— Капитан Кейс, — поприветствовал его президент Нолан. — Нам нужно поговорить.

ГЛАВА 60

Президента сопровождала пара агентов его личной охраны. После моего общения с Костасом, я больше никогда не смогу игнорировать спецгруппу охраны президента.

— Мистер президент, — Адам провёл их в гостиную. Я вышла из своего укрытия за стеной.

— Садитесь, капитан, — сев на диван, сказал президент.

Адам сел. Каждый мускул в его теле был напряжен. Я осталась стоять. Президент достал что-то из своего пиджака и передал это Адаму.

— Вероятно, вы захотите попросить девочку выйти из комнаты, — его слова балансировали на грани между приказом и предложением.

Тот факт, что Адам воспринял это, как предложение, явно говорил что-то о его психическом состоянии.

Он не сказал, что я могу остаться, но он и не сказал мне уйти.

Тот факт, что я посчитала это приглашением и подошла ближе, явно говорил что-то о моём психическом состоянии.

В папке, которую президент передал Адаму, почти ничего не было: всего одна фотография. На ней Айви держала газету — сегодняшнюю газету. Её рот был заклеен полоской скотча.

А к её груди была приклеена бомба.

— Когда? — спросил Адам. Вот и всё, что он произнес, всего одно слово.

— Пришло по электронной почте сегодня утром, — ответил президент. — Над этим работают наши лучшие аналитики. Мы её найдём.

— А если не найдете? — сделав шаг вперед, спросила я.

Такую фотографию должно было сопровождать какое-нибудь требование. Срок. Или угроза.

— Костас сказал, чего он хочет, — произнесла я, стараясь не думать о том, как я чувствовала себя, будучи привязанной к стулу и наблюдая за тем, как моё время ускользает сквозь пальцы. — Он хочет, чтобы вы помиловали его сына.

Президент Нолан проигнорировал мои слова. Он не сводил глаз с Адама.

— Не важно, чего хочет похититель Айви, капитан Кейс. Мы об этом позаботимся.

Употребляя звание Адама, президент напомнил нам, что мы не были равными.