— Да, семья, — сдерживая дыхание, повторила Эбби. Ее не может сейчас вырвать, только не это!

— У меня есть старший брат, кадровый офицер морской пехоты, — осторожно ответил Корд. — А что?

— А родители?

— Умерли.

— О… Мне очень жаль.

— Они погибли в авиакатастрофе, когда мне было всего тринадцать. Меня воспитал брат.

— О! — настроение Эбби немного улучшилось. Она облизнула пересохшие губы и снова подавила приступ тошноты.

— А у тебя есть семья? — Корд не знал, зачем он это спрашивает. Похоже, Эбби по какой-то неясной причине хотелось поговорить о родственниках.

— Нет… никого, — прошептала она и с трудом поднялась на ноги. — Здесь есть ванная?

— За ширмой. — Корд встал, в то время как она пробежала через комнату и скрылась за ширмой. — Что же здесь, черт возьми, происходит? — пробормотал он.

В огромных комнатах с высокими потолками каждый звук отдавался эхом, так что даже шум льющейся в раковину воды не смог заглушить того, что происходило в ванной. Корд надолго застыл, озадаченный случившимся.

Внезапно, как от вспышки молнии, все стало ему понятно. Почему она связалась с ним после — он подсчитал — семи недель молчания, почему начала расспрашивать о семье. Она беременна… и не появилась бы здесь, если бы не думала… не считала… не знала, что это его ребенок.

Корд обомлел. Колени у него подкосились, а ведь он вовсе не из тех, кто от потрясения валится с ног.

Но это не просто потрясение. Он сел, снова подскочил. Схватившись за голову, стал мерить шагами комнату. Он, должно быть, ошибается, молча убеждал он себя и испытал несказанное облегчение, когда вспомнил, что воспользовался презервативом.

Но не в первый раз. Той ночью они любили друг друга дважды, и первый раз так неистово и бурно, что он и не подумал предохраняться.

В отчаянии Корд направился к ширме, но удержался от того, чтобы ворваться в ванную. Вода все еще лилась, но муки Эбби закончились.

Он расхаживал по студии, расстроенный, как никогда в жизни. Ну почему она прямо не сказала: «Я беременна, и ты — отец ребенка»? Вместо этого она прокралась сюда, притворившись, что ей нужен портрет. Почему? Что с ней происходит?

Услышав, что дверь ванной открывается, Корд постарался придать себе спокойный вид. Сердце у него колотилось как бешеное, но он решил дать Эбби шанс все объяснить.

Она вышла из-за ширмы очень бледная.

— Мне ужасно жаль, — хрипло сказала она, избегая его взгляда. — Давай забудем о фотографии. Мне пора уходить. — Эбби подошла к креслу и взяла сумочку. — Прости, что нарушила субботние планы.

Корд не мог поверить своим ушам. Она что, думает, что он отпустит ее, не поговорив?

— Ты хочешь назначить встречу на другой день? — холодно спросил он.

Эбби украдкой продвигалась к двери.

— Нет… нет… думаю, нет. Я позвоню.

Корд последовал за ней в вестибюль, стиснув зубы и сузив глаза. Эбби Форбс, похоже, считает его круглым идиотом, в бешенстве думал он, пока она шла к выходу.

— Возможно, ты подхватила грипп, — ледяным тоном произнес он.

Эбби остановилась, держась за ручку двери.

— Очень может быть. Спасибо за то, что уделил мне внимание.

— А возможно, — продолжал Корд с едва сдерживаемой яростью, — что ты беременна.

— Что ты сказал? — Эбби обернулась, смертельно побледнев.

— Ты слышала, что я сказал. — Корд приблизился, глядя на нее злыми глазами.