– Мне пора. День предстоит тяжелый. Как, впрочем, и вся неделя. Увидимся.

И выскользнул через заднюю дверь.

Их супружество, похоже, состояло только из работы и секса. Часов до восьми, а то и позже оба заняты. Скотт зачастую даже брал чертежи и расчеты на дом. Они вроде бы начали притираться друг к другу, но Эйлин казалось, что она обрела не мужа, а скорее товарища по общежитию. Да, Скотт скрупулезно аккуратен, всегда прибирает за собой, никогда не оставляет даже невымытой чашки. Словом, сам себя обслуживает. И это, разумеется, для Эйлин – просто находка. Но она почему-то не чувствует счастья. Вместо этого – неловкость, неудобство и скрытая тревога.

Она спрашивала себя, что же ощущает Скотт. Выяснить трудно – супруги виделись редко. Поиски нового дома молчаливо отложили на неопределенный срок. Ясно, Скотт оставил за собой прежнюю квартиру, перенеся к Эйлин только самое необходимое. Она решила: нужно обязательно пересмотреть их договор, по крайней мере прояснить некоторые моменты. И Эйлин набрала номер его конторы.

– На ланч? – переспросил он, удивленный тем, что она звонит ему на работу. – Хорошо. Где встречаемся?

– Да где угодно, лишь бы поговорить.

Супруги встретились в небольшом винном баре. Скотт внимательно смотрел на Эйлин, молча вертевшую бокал с шабли. Ей было не по себе. С чего начать? Впрочем, не все ли равно?

– В последнее время мы видимся не часто.

– Да, но мы же оба очень заняты, – кивнул Скотт.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Ты пригласила меня, чтобы узнать о моем самочувствии?

– Не совсем.

– Тогда зачем?

– Скотт, мы не до конца продумали брак. Договорились о том, что хотим иметь дом, семью и служебное положение.

Он согласно кивнул, но не произнес ни слова. Молчаливое сопротивление только усложнило задачу Эйлин.

– Практически ничего в нашей жизни не изменилось.

– Я думал, ты и не хочешь менять.

– Может быть. Но, видимо, плохо представляла реальную ситуацию.

– Кажется, понимаю, что ты имеешь в виду. Пожалуй, я с тобой согласен. – Скотт посмотрел на часы. – Но, боюсь, сейчас мы не решим проблемы. Давай отложим на пару дней.

Заметив на его лице нетерпение, Эйлин поняла – продолжать бесполезно. И убрала с колен салфетку.

– Конечно, – ответила она. – Пойдем?

Прошла еще неделя, но Скотт так и не возвратился к разговору. И Эйлин не стала обращаться к нему: муж выглядел рассеянным, почти подавленным.

Почему Скотт не откроется ей? Брак для того и существует, чтобы разделять с близким человеком и радость, и горе. Она тщетно пыталась пробиться сквозь оболочку вежливой сдержанности.

– Опять тяжелый развод? – спросила Эйлин однажды вечером.

– Да нет, просто устал.

– Может, отдохнешь несколько дней?

– У меня нет времени! – раздраженно ответил Скотт.

– Ты рискуешь заболеть от переутомления. Тогда потеряешь еще больше.

– Мне ничего не нужно! Не могла бы ты отстать от меня?

Эйлин вихрем бросилась вверх по лестнице и захлопнула дверь спальни. Через час сокрушенный Скотт лежал рядом, расточая поцелуи и извинения. Однако перемирие было временным, и проблема только усугубилась.

Рабочий день Скотта все удлинялся. Вместо того чтобы возвращаться домой к восьми, он приходил в девять, десять, иногда в одиннадцать, вел себя непредсказуемо. Эйлин задумалась: не появилась ли у него другая женщина? Всерьез такой мысли она не допускала – по соглашению стороны должны соблюдать честность.