— А тебе нужна разрядка? Да, вижу, нужна… Не уходи, ладно? Кто такой Дмитрий? Твой друг?

Она присела на край обширной кровати и похлопала по простынке, мол, садись. Я не сразу понял, что инстинктивно сел в метре от неё.

— Какой, к чёрту, друг. Крепостной. Камердинер. Местный.

— Местный? Ты дворянин… Я вижу акцент. Центральный регион, да?

— Подмосковье, — кивнул я.

— Ты здесь… в ссылке, ведь так?

А она была не дурой, подумал я. Я уже почти был готов слиться и уйти, но она попала в самую болевую точку, выведя на душевный разговор. Я бы даже предположил, что она может быть сенсом и прочитать мои мысли — но нет, это простая насмотренность, опыт на чтение характеров. Такой бывает у таксистов, парикмахеров и прочих лиц, через которые проходит очень много разношёрстной публики, и которые слышат много разных историй.

— Да, Ада, ты почти угадала. Что-то вроде ссылки. Я зарёкся ходить в бордели, но мне настолько скучно и одиноко, что я ухватился за соломинку и напридумывал себе каких-то секретов сразу же, как пришло сообщение. А Дмитрий не промах, да.

— Так что мы делать будем… — Аделаида сладко потянулась, отчего кружевной лифчик под полупрозрачной туникой съехал немного вбок.

— Ну, раз уж мы с тобой говорим — то давай поговорим.

— Только давай сначала о тебе? У меня всё скучно… обычно спрашивают, сколько лет в профессии — пара лет всего, а до этого неудачные поступления на социолога, несчастная любовь, в общем… Расскажи, а почему ты зарёкся ходить в бордели? Ты же… тебе лет двадцать, откуда такой негативный опыт?

— Ну, когда-то очень-очень давно я был в борделях. И мне всегда не нравилось. После них остаётся послевкусие лжи.

— Лжи, потому что у меня было много мужчин для тебя? Но я тебе не вру. Я… подмигнула тебе, потому что ты мне очень понравился, честно.

Как же убедительна была эта ложь, я почти повёлся. На самом деле, я действительно мог ей понравиться — как удобный и даже интересный клиент.

— Ладно. Есть ещё одна причина, по которой я не хотел бы ходить в бордели.

— Как зовут эту причину? — Аделаида улыбнулась. — Она осталась там, в Подмосковье, правильно?

— Не совсем. Неважно, где она. Далеко, на другом конце света.

— Она блондинка? Похожа на меня?

Она сняла очки, положила на столик, посмотрела на меня слегка с прищуром. Отпираться было бессмысленно.

— Да, чёрт возьми, она похожа на тебя. Только чуть моложе. Видимо, поэтому я и ошибся.

— Расскажи подробнее. Чем похожа?

— Ростом и чертами лица. Она тоже носит очки. Она отличница, очень домашняя девушка. Любит читать. Лицо такое светлое. У неё длинные светлые волосы, сладкие, слегка пухлые губки, ножки не такие длинные, она… она любит пингвинчиков, понимаешь? Вот ты любишь пингвинчиков?

Это говорил не я — это говорили остатки реципиента в моём мозгу.

— Бедный Эд… — жрица любви осторожно погладила меня по плечу. — У вас с ней так ничего ещё и не было. Она тебе так и не дала?

— Оба раза срывалось, — кивнул я.